Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
Добавить в моё избранное
319 мин, 44 сек 7687
Альбус вытащил из кармана флакон. Так, надо отсчитать девять капель и произнести заключительные слова заклинания.
Рот у Малфоя приоткрыт — хоть с этим возиться не надо. Чтобы настойка капала, а не лилась струйкой, приходится прикрыть слишком широкое горлышко пальцем.
— Per fas et nefas, quod potui, feci.
Альбус затаил дыхание.
Никакого эффекта. Совершенно ничего.
Сердце мерзко передернулось, как раздувшаяся лягушка, и забилось медленно-медленно.
— Что? Поттер, вы тут что делаете? — целитель вошел неслышно. Он был раздражен больше, чем обычно. — Не припоминаю, чтобы пускал вас… Посещения сейчас бессмысленны, — это он добавил уже мягче.
Все бессмысленно. Альбусу хотелось закричать.
— Это было нужно мне, — он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Я обидел верного друга, хорошего друга, и даже не могу попросить прощения. Бессмысленные посещения? Это было нужно мне. Извините.
Под пристальным взглядом Ишиаса Альбус встал и вышел. Куда и как дальше несли его ноги — он не помнил. Он пришел в себя уже в каменном круге. Спину леденило гранитное надгробие, а на лице замерзали слезы.
Профессору Криви было безразлично, что творится в душе у младшего Поттера.
— … опираясь на учение Платона, волшебники представляли смерть как отделение некой внутренней части, души, от физического тела. С течением времени природа тело становилась все более понятной как магам, так и маглам. Тело, несомненно, не было вечным: утратив жизненную силу — возьмите это словосочетание в кавычки, Поттер — оно распадалось в прах. Таким образом, тело есть лишь бренная оболочка.
«Пока я пишу этот бред, одно тело как раз лишается этой самой силы. Мои старания бесполезны. Оставить бы сейчас» бренную оболочку«на растерзание Криви, а самому бы»…
— Внимание на меня, Поттер! Новый абзац: «Отношение людей к смерти можно свести всего к двум вариантам. Одни видят в смерти закономерный финал, не испытывая перед ней особого страха — неважно, вызвано ли это верой в бессмертие духа, вечную загробную жизнь или возведением смерти в культ. Другие же стремятся любыми способами отсрочить неизбежную кончину, считая жизнь высшей ценностью. Именно последним мы обязаны изобретением некромантии, спиритуализма и новейшими открытиями в области шаманского искусства.»
Сколько он уже перевел пергамента? Чернила лились рекой.
— Смотрите на меня! «Смерти поклонялись и ее страшились. Однако идея обмануть смерть была необычайно притягательна во все времена. Герои, которым терять уже было нечего, спускались в ее царство, и вся надежда их состояла в призрачном шансе вернуть уже отнятое. Такова история Орфея, очаровавшего своей музыкой весь Гадес, — ему было позволено увести Эвридику, но он нарушил поставленное условие и не сумел вернуть девушку. Гераклу, действовавшему грубой силой, повезло больше: он поднялся к живым с женой своего друга Адмета.»
Силой, а как же… Лучше бы сказал про обман. Интересно, как можно обмануть что-то столь же древнее, как мир? А еще интереснее, как это сделать? Смог бы он это сделать?
— Следующий абзац: «Спор со смертью мог окончиться обретением бессмертия — если быть точнее, права на невмешательство Мрачного Жнеца в жизнь ловкача. Правда, это было менее выигрышным вариантом. Широко известна история Джека-с-фонарем, ирландского кузнеца, обреченного на вечные скитания; другие герои терпели поражение, забыв оговорить сохранение молодости и силы; некоторые отказывались от бессмертия, не в силах вынести потери близких»…
Эти ребята показались Альбусу самыми симпатичными: у них хоть какие-то человеческие чувства остались. По сравнению с ордами свихнувшихся на власти некромантов, про которых он писал на прошлой неделе, эти выглядели вполне безобидно.
— «Были и хитрецы, которым удавалось впечатлить смерть своими поступками настолько, что они получали в награду волшебные предметы, превосходящие по своим свойствам лучшие образчики артефактов»… Поттер! — требовательно пророкотал профессор. — Вы витаете в облаках!
Альбус поднял глаза от пергамента и встретился взглядом с преподавателем. Это было неприятным требованием Криви: извольте смотреть в глаза, когда с вами разговаривают. Лучше б уставиться в пол, как обычно бывает, когда тебя отчитывают… Нет, приходится смотреть в глаза профессора, чернильно-синие, с мутным, как у дохлой рыбы, отливом.
— Вопиющая безответственность! Вы позорите имя отца! — глаза, наконец, скрылись под набрякшими веками. По мнению Криви, это выражало презрение. По мнению Альбуса — предвещало скорый конец наказания. И его ожидания оправдались. Профессор вяло махнул рукой. — Свободны.
Монд и Шарпантье пришли за ним вдвоем — Малфоя-то не было. Загонщики, измотанные после тренировки, не были расположены к долгим беседам. Сегодня даже просто отвечать на вопросы казалось Альбусу непосильным трудом, так что он был им благодарен.
Рот у Малфоя приоткрыт — хоть с этим возиться не надо. Чтобы настойка капала, а не лилась струйкой, приходится прикрыть слишком широкое горлышко пальцем.
— Per fas et nefas, quod potui, feci.
Альбус затаил дыхание.
Никакого эффекта. Совершенно ничего.
Сердце мерзко передернулось, как раздувшаяся лягушка, и забилось медленно-медленно.
— Что? Поттер, вы тут что делаете? — целитель вошел неслышно. Он был раздражен больше, чем обычно. — Не припоминаю, чтобы пускал вас… Посещения сейчас бессмысленны, — это он добавил уже мягче.
Все бессмысленно. Альбусу хотелось закричать.
— Это было нужно мне, — он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Я обидел верного друга, хорошего друга, и даже не могу попросить прощения. Бессмысленные посещения? Это было нужно мне. Извините.
Под пристальным взглядом Ишиаса Альбус встал и вышел. Куда и как дальше несли его ноги — он не помнил. Он пришел в себя уже в каменном круге. Спину леденило гранитное надгробие, а на лице замерзали слезы.
Профессору Криви было безразлично, что творится в душе у младшего Поттера.
— … опираясь на учение Платона, волшебники представляли смерть как отделение некой внутренней части, души, от физического тела. С течением времени природа тело становилась все более понятной как магам, так и маглам. Тело, несомненно, не было вечным: утратив жизненную силу — возьмите это словосочетание в кавычки, Поттер — оно распадалось в прах. Таким образом, тело есть лишь бренная оболочка.
«Пока я пишу этот бред, одно тело как раз лишается этой самой силы. Мои старания бесполезны. Оставить бы сейчас» бренную оболочку«на растерзание Криви, а самому бы»…
— Внимание на меня, Поттер! Новый абзац: «Отношение людей к смерти можно свести всего к двум вариантам. Одни видят в смерти закономерный финал, не испытывая перед ней особого страха — неважно, вызвано ли это верой в бессмертие духа, вечную загробную жизнь или возведением смерти в культ. Другие же стремятся любыми способами отсрочить неизбежную кончину, считая жизнь высшей ценностью. Именно последним мы обязаны изобретением некромантии, спиритуализма и новейшими открытиями в области шаманского искусства.»
Сколько он уже перевел пергамента? Чернила лились рекой.
— Смотрите на меня! «Смерти поклонялись и ее страшились. Однако идея обмануть смерть была необычайно притягательна во все времена. Герои, которым терять уже было нечего, спускались в ее царство, и вся надежда их состояла в призрачном шансе вернуть уже отнятое. Такова история Орфея, очаровавшего своей музыкой весь Гадес, — ему было позволено увести Эвридику, но он нарушил поставленное условие и не сумел вернуть девушку. Гераклу, действовавшему грубой силой, повезло больше: он поднялся к живым с женой своего друга Адмета.»
Силой, а как же… Лучше бы сказал про обман. Интересно, как можно обмануть что-то столь же древнее, как мир? А еще интереснее, как это сделать? Смог бы он это сделать?
— Следующий абзац: «Спор со смертью мог окончиться обретением бессмертия — если быть точнее, права на невмешательство Мрачного Жнеца в жизнь ловкача. Правда, это было менее выигрышным вариантом. Широко известна история Джека-с-фонарем, ирландского кузнеца, обреченного на вечные скитания; другие герои терпели поражение, забыв оговорить сохранение молодости и силы; некоторые отказывались от бессмертия, не в силах вынести потери близких»…
Эти ребята показались Альбусу самыми симпатичными: у них хоть какие-то человеческие чувства остались. По сравнению с ордами свихнувшихся на власти некромантов, про которых он писал на прошлой неделе, эти выглядели вполне безобидно.
— «Были и хитрецы, которым удавалось впечатлить смерть своими поступками настолько, что они получали в награду волшебные предметы, превосходящие по своим свойствам лучшие образчики артефактов»… Поттер! — требовательно пророкотал профессор. — Вы витаете в облаках!
Альбус поднял глаза от пергамента и встретился взглядом с преподавателем. Это было неприятным требованием Криви: извольте смотреть в глаза, когда с вами разговаривают. Лучше б уставиться в пол, как обычно бывает, когда тебя отчитывают… Нет, приходится смотреть в глаза профессора, чернильно-синие, с мутным, как у дохлой рыбы, отливом.
— Вопиющая безответственность! Вы позорите имя отца! — глаза, наконец, скрылись под набрякшими веками. По мнению Криви, это выражало презрение. По мнению Альбуса — предвещало скорый конец наказания. И его ожидания оправдались. Профессор вяло махнул рукой. — Свободны.
Монд и Шарпантье пришли за ним вдвоем — Малфоя-то не было. Загонщики, измотанные после тренировки, не были расположены к долгим беседам. Сегодня даже просто отвечать на вопросы казалось Альбусу непосильным трудом, так что он был им благодарен.
Страница 66 из 92
