Наследие. Воскрешающий камень

Он не стал задерживаться в гостиной, где трещали дрова в камине, наполняя комнату теплом, где Лефевр с азартом сражался в шахматы с Белиндой, где Катарина отлавливала всех бездельничающих и агитировала присоединиться к разработке планов на Рождество — точнее, на Йоль, зимнее солнцестояние, которое слизеринцы собирались отмечать всем факультетом за день до отъезда… Хотелось скрыться от всех, испариться, исчезнуть — что Альбус и сделал, закрыв за собой дверь спальни.

Он лег на кровать не раздеваясь, только ботинки скинул по пути. Все-таки рано еще для отхода на боковую. Альбус уставился невидящим взглядом в полог. В голове — пустота.

А потом он и сам не заметил, как уснул.

— Альбус! Проснись, соня несчастный! Ал! — пробивается к нему звенящий девчоночий голос.

Свет, отливающий розоватым за закрытыми веками, — несомненно, направленный в лицо Люмос. И некто — скорее всего, тот, кто этот Люмос наколдовал — трясет Альбуса за плечо.

Поттер открывает глаза — и видит крайне взволнованную Розу.

— Что ты… — спросонья бормочет он. Мысли путаются, и их хватает ровно на то, чтобы сообразить: Розу Уизли обычно можно найти где угодно, только не в спальне слизеринских первокурсников.

— Подъем, Ал, давай скорее! — девочка пританцовывает на месте, настолько она в нетерпении. — Одевайся, ну же!

Ей удается-таки вытащить кузена из кровати, удается и вовремя остановить, когда тот пытается натянуть мантию поверх пижамы. Альбус послушно подчинился неуемному энтузиазму Розы, хоть ему и хочется забиться под одеяло и не вылезать оттуда всю оставшуюся жизнь. Поселившаяся в душе хандра вкрадчиво нашептывала, что лучше бы ему вообще на свет не появляться.

Роза была свежа и бодра, будто часы показывали не четверть девятого, а по меньшей мере полдень: глаза горят, на щеках пылает румянец. Мантия нараспашку, а на голове воронье гнездо — лучше бы, как все нормальные кузины (младшие сестры и просто девчонки) потратила время на заплетание косичек, а не на странную суету вокруг Альбуса.

— Рози, зачем…

— Идем, копуша! — хватка у Розочки была крепкая, так что Альбусу оставалось только переставлять ноги, не мечтая освободиться. Впрочем, и это было необязательно: энергии кузины хватило бы и на то, чтобы волоком дотащить Альбуса до места назначения. Сопротивление, как говорится, бесполезно.

Правда, когда он увидел это самое место назначения, от покорности не осталось и следа.

Больничное крыло.

— Рози, я не…

Слушать его, как обычно, никто не стал. Роза подталкивает его в спину, отчего Альбус даже не вваливается в лазарет — он таранит дверь и чудом удерживает равновесие, задержавшись на пороге.

— Мастер Ишиас, можно? — звенит голос Розы. Таким тоном не разрешения спрашивают, а извещают о своих действиях, пребывая в святой уверенности, что все позволено.

Мастер, кажется, в кабинете, и против присутствия учеников в своих владениях не возражает. Роза упрямо тянет Альбуса дальше, за ширму.

Окна в лазарете высокие, шторы подняты. Солнце — зимнее, холодное, до белизны яркое — подсвечивает все до мельчайших деталей.

На кровати сидит бледная тень. Все оттенки между белым и серым, все переходы, как будто его акварелью нарисовали. Единственное яркое пятно — желтый плед, укрывающий плечи.

Однозначно, бледная тень была Малфоем. Он осунулся, похудел, но в запавших глазах зажегся знакомый живой блеск. Вошедшей Розе он адресует улыбку.

Мерлин мой.

Альбус забыл, как дышать. Стук сердца набатом отдавал в голову.

Он замер на месте. Прятаться за ширму поздно — Малфой его заметил. Заметил — и белесые брови изогнулись, а уголок рта скривился.

— Опять решил поговорить о долге?

У Альбуса пятки точно к полу приросли. Радость сбывшейся надежды сменился растерянностью, болью и жгучим чувством вины. Вот оно, твое заслуженное презрение. Наверное, самое время уткнуться носом в пол и начать вымаливать прощение — самое время, хоть затея эта и безнадежная.

Роза выдохнула что-то вроде: «Мальчишки»… и, развернувшись на каблуках, ушла.

Альбус не знал, что сказать. Он стоял на расстоянии вытянутой руки от Малфоя. Никогда прежде Малфой не казался ему таким недостижимо далеким.

Ну же, придумай что-нибудь! Почти месяц молчал, наверное, хоть что-то, да накопилось! Скажи что-нибудь, или теперь способен вести беседы только с надгробиями? Все впустую. Альбус открыл рот — и закрыл, не выдавив ни слова. Прикинуться, что это он так пытается выровнять дыхание? О да, потрясающая маскировка.

Малфой тоже молчал. Он склонил голову набок и теперь пристально разглядывал Альбуса. Внезапно его глаза удивленно расширились, и он схватил Поттера за запястье, потянув к себе. Пришлось подчиниться.

Белобрысый с минуту разглядывал альбусову ладонь.