Наследие. Воскрешающий камень

— тоном, каким произносят сами собой разумеющиеся вещи, ответил Малфой. — Помнишь латынь? А в зеркало себя видел? «Белым» тебя назвать затруднительно. Разве что ты доживешь до седых волос — а ты не доживешь, если будешь продолжать в том же духе.

— Ну, спасибо… — протянул Альбус. — Постараюсь дожить специально для тебя. А то ж не дождешься, чтоб ты меня по имени назвал. Все по фамилии да по фамилии…

— Я могу использовать второе имя, — невозмутимо откликнулся Малфой.

— Тогда, исключительно ради соблюдения равноправия, я буду звать тебя Гиперионом.

— Ты совсем с катушек съехал? — белобрысый сделал вид, будто обиделся.

— Не то? Может, по-домашнему? Гипериончиком?

— Ал! — Малфой кинул в него свитком.

— Скорпи! — Поттер не остался в долгу и тоже прибег к метательному оружию. Попросту бросил подушкой.

— Скажи мне, кто твой друг — и я скажу, кто ты, — философски заметил Малфой, нахлобучивая подушку на манер треуголки. — Я, выходит, совершенно безбашенный тип с гриффиндорскими замашками, — он погрозил Альбусу пальцем и широко улыбнулся. — Все ты, придурок несчастный… Так что даже не думай сбежать. Ты совершенно нормальный, хоть и вляпался в неописуемую чертовщину. Поэтому кончай праздновать труса. Мы еще придумаем, как тебе помочь. Дамблдор убедил Гарри, что вся эта заваруха с Дарами должна оставаться тайной, Гарри этот секрет хранил — даже от тех, кто сражался с ним бок о бок. Мне показалось логичным, чтобы история Даров не пошла дальше Гарри, Рона и Гермионы. А с подачи Гермионы, работающей в Министерстве, могли и опасную сказку подальше задвинуть. Не изъять, чтобы она превратилась в вожделенное запретное чтение, а как бы невзначай забыть.

Глава 15, в которой снова вылетает совиная почта

Утро понедельника не принесло ничего нового: Чары в компании гриффиндорцев все так же действовали на нервы. Ренч и Присколл только удвоили свои усилия после того, как Кристофер удрал от них к Чарли на заднюю парту. Правда, они слегка поумерили свой пыл, когда Малфой с белозубым оскалом обернулся к ним и ехидно поблагодарил их за «фейерверк в честь возвращения», а заодно поинтересовался, как они, бедные, жили без него в тоске и печали.

То ли дело Травология: Роза, увидев слизеринцев, мирно подрезающих рассаду Дьявольских силков, сначала попыталась задрать нос: мол, она же говорила. Вот только так зазнайствовать было совершенно не в ее характере… В следующий же миг она в порыве чувств обняла их, столкнула лбами, назвала бесчувственными дубинами и под конец прослезилась. Альбус неуклюже похлопал кузину по плечу, а Скорпиус трансфигурировал в платок украдкой сорванный лист и с изящным поклоном предложил его Розе. Девочка благодарно улыбнулась сквозь слезы. Альбус улучил момент и одними губами просигналил: «Выпендрежник». Малфой самодовольно ухмыльнулся, и Альбус решил промолчать об оставшемся у платка зеленом черешке, равно как и о ползущей по нему гусенице. Пока, по крайней мере.

— Расцвет волшебного сообщества совпал с правлением… — профессор Биннс неизменно погружал класс в сон. Это происходило вне зависимости от изучаемой темы, возраста учеников, погоды за окном и времени суток — таково уж было свойство заунывного тона призрака. Дребезжащие нотки в его голосе заставляли вспомнить о старом, на ладан дышащем будильнике, который не хочется слушать, от звона которого переворачиваешься на другой бок и мысленно говоришь себе: «Еще пять минуточек»… — а потом проваливаешься в сон.

Близнецы Прим беззастенчиво дрыхли, улегшись на сложенные руки (Мэри еще и присвистывала во сне). Лоуренс, когтевранец, клевал носом над раскрытым «Ежедневным Пророком». Последние сводки с Международного Съезда Чародеев не могли побороть усыпляющего действия лекции. Даже Роза Уизли, сидевшая в первом ряду, подпирала голову рукой. Локоть придерживал край пергамента, а рука с пером скользила по странице наискосок все медленнее и медленнее.

Жизнь еще теплилась на задней парте, где слизеринцы обсуждали план дальнейших действий. Самым разумным было бы попросить о помощи взрослых. Но если рассказать о камне, то придется отдать его: никакой здравомыслящий волшебник не оставит такую вещь школьнику. Камень будут изучать в Отделе Тайн или спрячут в Гринготтсе, или еще что… Альбус не сможет собрать три Дара — а он должен, если разговор на мосту был не просто сном. А если ему не поверят? Закроют же в Мунго, однозначно…

Пока мальчишки решили, что нужно разузнать побольше о Дарах, а заодно и об их владельце. Поверить в то, что он имел беседу с самой Смертью, Альбус просто боялся. В одной мысли об этом было что-то пугающе противоестественное. Видя его страхи, Скорпиус выдвинул версию: три брата сами создали Дары, а для того, чтобы артефакты обрели невиданную силу, вложили в них жизнь и душу. Провели какой-нибудь жуткий ритуал на крови, например.

— А что, вполне может быть, — шептал он, убеждая больше себя, чем Альбуса.