Наследие. Воскрешающий камень

— Это достаточно сильная магия, чтобы сработать, и настолько темная, что о ней предпочли умолчать, обратив все в сказку.

Поттер в этот момент думал, как он должен поступить. Следует ли написать отцу, или стоит дождаться каникул, чтобы поговорить без свидетелей? Сообщить ему о странной находке? Отдать камень, пусть с ним разбираются профессионалы…

Вот только если Альбус и впрямь отмечен смертью, это может быть опасно. И для других волшебников, и для него самого. Что, если тут как с пророчеством, связавшим отца и Волан-де-Морта? Что, если он сам…

Мерлин, зачем он втянул во все это Скорпиуса?

Наконец, колокол возвестил об окончании пытки скукой. Скорпиус предложил Альбусу пройтись по «местам славы», а именно — навестить заветный уголок в Запретном лесу. Не то что бы Альбус был уверен в том, что он сумеет отыскать тот самый овражек — просто сопротивляться Малфою, который тащил его на улицу с энергией взрывопотама, было невозможно.

Овражек, как и следовало ожидать, они не нашли, зато промочили мантии аж по колено. Скорпиус к тому же спустился в ловчую яму, заставив Альбуса страховать спуск незаменимой с некоторых пор Вигардиум левиосой. Поттер доказывал, что там, где он нашел камень, точно не было вбитых кольев, но белобрысый энтузиаст предпочел пропустить это мимо ушей. А напоследок Скорпиус попросил показать ему каменный круг. Работа в поле ничем не помогала — разве что позволяла поговорить без свидетелей.

— Этот голос… У меня такое чувство, будто он постоянно вещает что-то, но я слышу только обрывки. Ну, знаешь, как с радио: что настроишь, то и услышишь, — попытался объяснить Альус.

— Значит, надо найти нечто, объединяющее твои видения. Или слышения? Черт, не знаю, как это назвать. В общем, когда это случается, как, что тебя окружает…

— Ничего не окружает. Я обычно остаюсь один. Ну, не считая того случая на отработке.

— Знаешь, что мне не нравится? — пробормотал Малфой как бы между прочим. — Мне не нравится, что эта история как-то связана с Криви.

— При чем здесь профессор? Это точно не его голос.

— При том, что его длинный нос торчит из большей части твоих историй.

— Их всего-то три и было! — Альбус закатил глаза. — И он ничего не делал, просто диктовал эту ерунду… Обычная отработка.

Скорпиус с мрачным видом покачал головой.

— Писать строчки? Три ха-ха, а не наказание. Если ты слизеринец, то он скорее будет отрабатывать на тебе аврорские приемчики. Это его способ мести. У него пунктик на этот счет.

— Ты его каким-то садистом представляешь, — поморщился Альбус.

— Он… двинулся, что ли. Ненавидит наш факультет, науськивает на нас своих гриффиндорских любимчиков. Смело ставит между нами и Пожирателями Смерти знак равенства и действует соответственно. Слушай, может, он на тебя заклятие забвения накладывает, а ты от этого становишься более… восприимчивым?

— Да не псих он! Наш факультет, может, и не всеобщие любимчики, но это же не повод…

— Для него — повод! — сорвался Малфой. — Чтоб ты знал, ему не слабо применить Долор постериора к ребенку!

— Я понял бы лучше, если бы знал, что это. — Альбус пытался сохранять спокойствие.

Скорпиус гневно сверкнул глазами.

— Так называемый малый, или светлый, круциатус. Заставляет пережить ранее испытанную боль: и физическую, и душевную. Изобретен аврорами специально для Пожирателей. К непростительным не относится, но ощущения, как от Круцио.

— Быть не может… Зачем… — Альбус не хотел в это верить. — Зачем ему это?

Малфой отвернулся.

— Он не может отомстить тем, кто убил его брата. Потому и ищет любую возможность. Даже изобретает эти возможности… Видишь ли, не всех устраивает приговор по делу Темного Лорда.

— Волан-де-Морта, — машинально поправил Альбус. Папа с детства твердил, что нельзя бояться имени.

— Да хоть Тома Реддла, — Скорпиус не был настроен спорить. — Суть в том, что твоя семья и Криви были по одну сторону баррикад, а моя семья — по другую. И если Гарри Поттер добился справедливого суда над выжившими Пожирателями и успокоился — успокоился, наказав их Поцелуем дементора, Азкабаном, изгнанием, — то Криви не знает покоя. Его бы не утешило, даже если бы он собственноручно заавадил каждого, кто был хотя бы заподозрен в пособничестве его врагам.

Они добрались до круга, и Малфой огляделся, остановив взгляд на простеньком памятнике.

— Есть те, кто не может смириться. Крестный говорит, что таким нельзя оставаться в одиночестве, иначе они становятся опасными. Смертельно опасными для других, но прежде всего — для самих себя. Уж он-то знает, о чем говорит.

— А кто он, твой крестный? — спросил Альбус.

Скорпиус улыбнулся.

— О, это совершенно особенный человек. Папа говорит иногда, что он наш ангел-хранитель.