Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
Добавить в моё избранное
319 мин, 44 сек 7695
Во всяком случае, если бы он не вмешался в папину жизнь, меня бы тут не было. Впрочем, папа бы до этой встречи не дожил, если бы не вот… — он махнул в сторону надгробия. — Снейп был папиным крестным. По крайней мере, он всегда поступал так, как положено крестному. А уж о том, что на бумаге опекать папу должна была его тетка Беллатрикс… Бр-р.
Он помолчал немного.
— Знаешь, нельзя сказать, что у Криви нет права на месть, что он в праве горевать или еще что. Просто он выбирает не те методы и не тех людей, — ушел от личной темы Скорпиус. — И он вполне может быть тем типом, который охотится за камнем. Еще бы ему не хотеть обладать Воскрешающим Камнем! Он сможет вернуть брата, сможет вернуть кого угодно! А если подойти к вопросу немного креативнее, он сможет и богатство получить, и власть — вообще все, что угодно! Зарытые клады, чужие тайны, унесенные в могилу, считавшиеся утраченными открытия и изобретения…
— Это ничего не доказывает, — не хотел соглашаться Альбус. — Так можно про любого сказать. Даже про Тедди Люпина. Он бы тоже с удовольствием использовал Воскрешающий камень. Кто угодно, у кого умер кто-то близкий и любимый, использовал бы его.
— Не хочешь — не верь. Но с Криви лишний раз не связывайся. И вообще, как по-моему, так самое время написать твоему отцу. Если кто и может вмешаться с наименьшими для тебя неприятными последствиями, то только он.
«Привет, пап! Знаешь, со мной творятся странные вещи: я слышу голос, который гонит меня на поиски, перед глазами вдруг вспыхивает знак Даров Смерти, наконец, в одном из снов я с этой самой Смертью и разговариваю»…
«Как дела, папа? У меня вот все очень странно. Как следует поступить, если вдруг начинаешь слышать бестелесный голос? Я не думаю, что это парселтанг, я же не говорю со змеями. Может быть, есть какое-нибудь другое объяснение?»
«Папа, здравствуй! Можно спросить у тебя совета? Я будто в одном из твоих приключений оказался. Голоса, символы, странные сны… Что мне делать?»
«Привет! Я решил написать об одной проблеме. Ты не пугайся, но мне срочно нужна информация о Дарах Смерти. Не то чтобы она была жизненно важной, нет, но я бы хотел узнать о них побольше. Не спрашивай, почему, я потом как-нибудь объясню».
Альбус скомкал очередной пергамент и сердито обернулся к Малфою.
— Между прочим, мне бы очень пригодилась твоя помощь.
Рыдающий от смеха Скорпиус попытался кивнуть. Получилось не очень-то похоже. Видимо, ему попался один из особенно удавшихся черновиков.
Отсмеявшись наконец, он сказал:
— Твоя беда в том, что вываливаешь все подробности разом. Нельзя так с неподготовленным читателем, — менторский тон слабо сочетался с пунцовым румянцем и улыбкой в пол-лица. — Постепенно, потихоньку… И не нагнетай атмосферу! Ты же не хочешь, чтобы великого аврора от твоего письма удар хватил?
— Посмотрел бы я, как ты сам писать будешь, — пробурчал Альбус. В глубине души он надеялся, чтобы так оно и случилось.
— И напишу! — Малфой сделал вид, что поддался на провокацию. — Так и быть, преподам пару уроков.
Полчаса и три свитка спустя Альбус запечатал переписанный его рукой окончательный вариант:
«Привет, папа! Маме не пишу, потому что отхватил отработки и не хочу, чтобы она меня отчитывала. Мои выходные отныне и до рождественских каникул заняты письменной работой. Помощь библиотеке — тоска неимоверная! Единственное, что меня заинтересовало, — в том фолианте, который я переписываю, говорится о поисках бессмертия. Так вот, один из способов его обретения связан с Дарами Смерти: мантией, камнем и палочкой. Мантия показалась мне знакомой (еще бы мне не помнить самую лучшую вещь в твоем гардеробе!), как и палочка: помнишь, ты рассказывал о том, как Волан-де-Морт искал самую могущественную волшебную палочку на свете? Ты можешь рассказать что-нибудь о камне? Ты бы очень скрасил часы моих безнадежно загубленных выходных.»
Так как собственной совы у Альбуса не было (а одалживаться у Джеймса он не собирался), пришлось топать в совятню — а это, представьте, площадка на Западной башне, лишь немного уступающей самой высокой Астрономической. Эти бесконечные ступеньки…
Альбус специально дождался, пока Малфой уйдет на осмотр к Ишиасу — не хватало еще тащить Скорпиуса в продуваемую всеми ветрами каменную клетку! Впрочем, не мешало же это им бродить несколько часов кряду по территории замка, утопая в снегу… Нет, не время считаться! Решил сходить один — иди.
В совятне никого из учеников не оказалось. Неудивительно! Если у тебя есть свободное время между ужином и отбоем, ты найдешь занятие поинтересней, чем стоять в заляпанной пометом и перьями комнате. Хотя совятню и комнатой-то можно назвать с натяжкой: решетчатые каменные перегородки да сводчатый потолок с отверстием-глазом. Из обстановки — натыканные тут и там насесты, расположенные без всякой системы.
Он помолчал немного.
— Знаешь, нельзя сказать, что у Криви нет права на месть, что он в праве горевать или еще что. Просто он выбирает не те методы и не тех людей, — ушел от личной темы Скорпиус. — И он вполне может быть тем типом, который охотится за камнем. Еще бы ему не хотеть обладать Воскрешающим Камнем! Он сможет вернуть брата, сможет вернуть кого угодно! А если подойти к вопросу немного креативнее, он сможет и богатство получить, и власть — вообще все, что угодно! Зарытые клады, чужие тайны, унесенные в могилу, считавшиеся утраченными открытия и изобретения…
— Это ничего не доказывает, — не хотел соглашаться Альбус. — Так можно про любого сказать. Даже про Тедди Люпина. Он бы тоже с удовольствием использовал Воскрешающий камень. Кто угодно, у кого умер кто-то близкий и любимый, использовал бы его.
— Не хочешь — не верь. Но с Криви лишний раз не связывайся. И вообще, как по-моему, так самое время написать твоему отцу. Если кто и может вмешаться с наименьшими для тебя неприятными последствиями, то только он.
«Привет, пап! Знаешь, со мной творятся странные вещи: я слышу голос, который гонит меня на поиски, перед глазами вдруг вспыхивает знак Даров Смерти, наконец, в одном из снов я с этой самой Смертью и разговариваю»…
«Как дела, папа? У меня вот все очень странно. Как следует поступить, если вдруг начинаешь слышать бестелесный голос? Я не думаю, что это парселтанг, я же не говорю со змеями. Может быть, есть какое-нибудь другое объяснение?»
«Папа, здравствуй! Можно спросить у тебя совета? Я будто в одном из твоих приключений оказался. Голоса, символы, странные сны… Что мне делать?»
«Привет! Я решил написать об одной проблеме. Ты не пугайся, но мне срочно нужна информация о Дарах Смерти. Не то чтобы она была жизненно важной, нет, но я бы хотел узнать о них побольше. Не спрашивай, почему, я потом как-нибудь объясню».
Альбус скомкал очередной пергамент и сердито обернулся к Малфою.
— Между прочим, мне бы очень пригодилась твоя помощь.
Рыдающий от смеха Скорпиус попытался кивнуть. Получилось не очень-то похоже. Видимо, ему попался один из особенно удавшихся черновиков.
Отсмеявшись наконец, он сказал:
— Твоя беда в том, что вываливаешь все подробности разом. Нельзя так с неподготовленным читателем, — менторский тон слабо сочетался с пунцовым румянцем и улыбкой в пол-лица. — Постепенно, потихоньку… И не нагнетай атмосферу! Ты же не хочешь, чтобы великого аврора от твоего письма удар хватил?
— Посмотрел бы я, как ты сам писать будешь, — пробурчал Альбус. В глубине души он надеялся, чтобы так оно и случилось.
— И напишу! — Малфой сделал вид, что поддался на провокацию. — Так и быть, преподам пару уроков.
Полчаса и три свитка спустя Альбус запечатал переписанный его рукой окончательный вариант:
«Привет, папа! Маме не пишу, потому что отхватил отработки и не хочу, чтобы она меня отчитывала. Мои выходные отныне и до рождественских каникул заняты письменной работой. Помощь библиотеке — тоска неимоверная! Единственное, что меня заинтересовало, — в том фолианте, который я переписываю, говорится о поисках бессмертия. Так вот, один из способов его обретения связан с Дарами Смерти: мантией, камнем и палочкой. Мантия показалась мне знакомой (еще бы мне не помнить самую лучшую вещь в твоем гардеробе!), как и палочка: помнишь, ты рассказывал о том, как Волан-де-Морт искал самую могущественную волшебную палочку на свете? Ты можешь рассказать что-нибудь о камне? Ты бы очень скрасил часы моих безнадежно загубленных выходных.»
Так как собственной совы у Альбуса не было (а одалживаться у Джеймса он не собирался), пришлось топать в совятню — а это, представьте, площадка на Западной башне, лишь немного уступающей самой высокой Астрономической. Эти бесконечные ступеньки…
Альбус специально дождался, пока Малфой уйдет на осмотр к Ишиасу — не хватало еще тащить Скорпиуса в продуваемую всеми ветрами каменную клетку! Впрочем, не мешало же это им бродить несколько часов кряду по территории замка, утопая в снегу… Нет, не время считаться! Решил сходить один — иди.
В совятне никого из учеников не оказалось. Неудивительно! Если у тебя есть свободное время между ужином и отбоем, ты найдешь занятие поинтересней, чем стоять в заляпанной пометом и перьями комнате. Хотя совятню и комнатой-то можно назвать с натяжкой: решетчатые каменные перегородки да сводчатый потолок с отверстием-глазом. Из обстановки — натыканные тут и там насесты, расположенные без всякой системы.
Страница 73 из 92
