Наследие. Воскрешающий камень

Папа не отвечает, и Мерлин спаси, если не потому, что письмо до него не дошло. Остаются книги, и ты это прекрасно понимаешь. Можешь не участвовать, раз не хочешь — я не могу сидеть и ждать, что еще произойдет. Если уж мне суждена роль исполнителя, то я не хочу играть вслепую.

Ответом ему был приглушенный стон.

— А я хочу, чтобы ты сохранил рассудок! — Скорпиус спрятал лицо в ладонях. — У меня, кажется, есть идея… Но одного я тебя не отпущу.

Скорпиусу все же удалось оторвать друга от древних томов, и мальчики переместились в спальню. Малфой небрежно смахнул все со стола (и откуда там вечно набираются горы хлама?) и раскрыл свой любимый блокнот. Пролистав пару дюжин страниц, он остановился — стрелки, блоки и практически нечитаемые подписи. Альбус наморщил лоб:

— И о чем это должно мне говорить?

Скорпиус облокотился на спинку занятого Поттером стула и ткнул в лист кончиком пера:

— О том, что я тут провел кой-какую работу. И теперь у нас есть все данные об обстоятельствах, сопутствующих твоим видениям.

— Первым номером в списке, вероятно, профессор Криви? — ехидно заметил Альбус. Щеки Малфоя чуть порозовели, но он продолжил:

— Так вот, я нашел некоторую закономерность. Всякий раз выстраивается цепочка: высота, одиночество, открытость разума. Только под высотой, как мне кажется, следует понимать не просто футы над землей, а воздух как стихию. Или как магическую среду. В общем, некий чужеродный для тебя проводник воли. Может, в нем этот твой Голос распространяется лучше всего. Или сигналы в этакий эфир посылает… Потом что? Одиночество, или просто изоляция — то есть оторванность от своей стихии и привычного мира. Ослабляет связь с реальностью, тебе так не кажется? Так что в финале — открытый разум.

Не заметив за Альбусом особого воодушевления, он начал жестикулировать, распаляясь все больше:

— Вот, например, страх. Ты боишься полетов, верно? Но хочешь это преодолеть, так что борешься с собой, убеждаешь себя, что должен и можешь это преодолеть. Самовнушение, согласен? А можно устроить то же самое, только извне. Криви именно этим и занимается. Жарко, душно, работа нудная — ты просто не можешь удержать границ собственного сознания. К тому же он, как ты говоришь, постоянно требует, чтобы ты смотрел ему в глаза. Через зрительный контакт проходит самый простой способ легилименции! Опытный легилимент может перелопатить твои мозги за секунду.

— Ты это серьезно или строишь теорию заговора Криви? — осведомился Альбус.

— Не веришь, что Криви — козлина, так это твои проблемы. Но проверить мою теорию проще простого.

— И что ты предлагаешь?

— О, у меня целых два варианта. Во-первых, устроить тебе полет на метле. Простенько, но действенно.

— Мне не нравится, даже если ты будешь страховать меня снизу вместе со всей квиддичной командой, — возразил Альбус. — Знаешь ли, мои кости мне дороги в целом, не переломанном, состоянии.

— ОК, я это предвидел. Поэтому у меня есть «во-вторых». Я предлагаю провести ночь на Астрономической башне.

— Это уже лучше. Но тут есть слабое место, и даже не одно. Я не испытываю страха, находясь там. И если ты останешься со мной, пункт про изоляцию не будет выполнен. А если уйдешь, не сможешь проверить правильность своей теории.

— У меня все учтено, — Скорпиус так и лучился самодовольством. — Я нашел для тебя простейшую технику самовнушения, и я знаю способ следить за твоим состоянием, будь ты хоть за сотни миль отсюда.

— Допустим, я освою эту твою технику. Но что за способ слежения? — удивился Альбус. — Если это чары вроде Надзора или что-то подобное, тебе однозначно ни сил, ни умений не хватит, чтобы их наложить.

Улыбка Малфоя стала еще шире. Он достал нечто из нагрудного кармана и спрятал это в кулаке.

— Ты мне доверяешь? — спросил он. Альбус коротко кивнул. — Дай мне, пожалуйста, левую руку. И закрой глаза.

Ничего не понимающий Поттер исполнил просьбу. Он сосредоточился на осязании: вот пальцы Скорпиуса, прохладные, как всегда, переворачивают его руку ладонью кверху; вот нечто гладкое, металлическое скользит по его ладони к кончикам пальцев; вот…

— Ай! — укол, неожиданный и обжигающий, заставил его распахнуть глаза и попытаться отдернуть руку, но Малфой держал крепко. Его губы шевелились, отсчитывая секунды и, наконец, он отпустил руку Альбуса.

— И что это было? — тщетно пытаясь скрыть недовольство в голосе, спросил Поттер.

Улыбкой Скорпиуса можно осветить пол-Лондона.

— Сработало! — торжествующе завопил он, нисколько не заботясь о том, что на его крики может сбежаться весь факультет. — Получилось!

Альбус прикинул, наложить ли на Малфоя Немотный сглаз или дождаться объяснений. Эх! Все-таки последнее.

— Что получилось-то?

— Вот, смотри, — Скорпиус протянул ему уже знакомые серебряные часы.