Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
Добавить в моё избранное
319 мин, 44 сек 7619
По крайней мере, не хочу быть таким. И не уживусь в одной башне со Скиром, с его дружком Тичем… Да я с собственным братом едва уживаюсь, когда он начинает разглагольствовать о том, какие замечательные дела творят гриффиндорцы и сколько раз они надрали зад другим факультетам и в особенности Слизерину! — Альбус со свистом втянул воздух. В горле пересохло, за спиной стояли как минимум два совершенно незнакомых слизеринца и один Малфой, но младшего Поттера уже не мог остановиться. — Только они обожают всяческие шуточки над теми, кто не может дать им отпор. Это, видите ли, их невероятно забавляет… Да, я слабак! Как думаете, сколько времени им понадобится, чтобы понять две простые вещи: во-первых, я похож на Великого Героя Британии только внешне; во-вторых, никаких талантов, вроде квиддича или каких-то замечательных познаний хоть в чем-то, у меня нет? Идеальная мишень для отработки Заклинания Подножки или Парализующих Чар прямо в Башне, так сказать, по месту жительства!
Ни слова в ответ. Альбуса всего трясло — от холода ли, от волнения, а скорее всего, от всего сразу.
— Не хочу быть мальчиком для битья.
— Думаешь, оказавшись на другом факультете, ты будешь избавлен от чужих нападок? — поинтересовался первый голос. И тут же ехидно уточнил: — Или может, рассчитываешь на то, что тебя будут защищать другие?
Альбус опустил голову. Если бы папа увидел его в этой позе, то точно улыбнулся бы и спросил, почему Ал «опять собирается беседовать с тараканами». Такая вот была у них своя, домашняя, только для папы и Альбуса шутка… Но сейчас даже она не вернула бы младшему Поттеру расположение духа. Мерлин, он-то надеялся, что сможет хоть немного побыть нормальным студентом, если окажется не на Гриффиндоре, где от него сначала будут ожидаемо требовать невесть каких чудес, а потом отыгрываться на нем за свои обманутые ожидания… Он наговорил столько, что не расхлебать и за год. Уже нет никакой разницы, что и как он ответит.
Альбус опустил руку и повернулся — туда, откуда, как ему казалось, исходили вопрошающие голоса. Где-то там, скрытые ночными тенями, стояли слизеринцы. Рядом Люмос очерчивал круг света, в котором виднелись ботинки вестника и босые ноги Малфоя. Какая разница, терять уже все равно нечего…
— Ни на что я не рассчитываю. — устало ответил Альбус. — Просто я был рад, что Шляпа сочла меня пригодным для учебы на факультете, и это не было основано на заслугах моей семьи или на моей просьбе. Был рад, что она увидела во мне хоть что-то, позволившее распределить меня. Как оказалось, на Слизерин. Я только хотел стать его частью.
Он замолчал. Повисла ничем не нарушаемая тишина. И тут за его спиной послышалось шипящее: «Да, ты дос-с-стоин… Дос-с-стоин»…, а в следующий момент Альбус ощутил, как его шеи касается нечто сухое, шелковистое, не холодное и не теплое, как оно спускается ниже… Змея с гобелена!
Он замер, а змея продолжила свой путь. Когда он обвилась вокруг его ног, Альбус вдруг понял, что вместо пижамы на нем форменная мантия со слизеринским гербом и изумрудным в серебряную полоску галстуком. Змея уползла к Малфою и по нему скользнула наверх, вернувшись на свой гобелен с его плеча. На белобрысом пижама тоже сменилась на более приличную одежду. К тому же на ногах у мальчишек появились удобные туфли.
А потом по сторонам от них начали зажигаться огни. В свете загорающихся один за другим Люмосов появлялись новые и новые фигуры в мантиях и масках. Всего их оказалось двадцать семь человек.
Чтец, главный из троих вестников, стоял в центре круга слизеринцев, держащих палочки с мерцающими огоньками словно свечи. Он откинул капюшон — и маска растворилась в воздухе. Перед ошеломленным Альбусом стоял вполне обычный парень — на вид лет четырнадцать, русые курчавые волосы, выступающий вперед подбородок упрямца.
— Эридан Термен, четвертый курс. Рад приветствовать вас в рядах Слизерина.
Он неожиданно тепло улыбнулся и отвесил полупоклон, на мгновение прижав кулак с зажатой волшебной палочкой к сердцу. Затем за его плечом вырос другой парень — громила, кажется, один из оставшихся вестников.
— Артур Аспер, шестой курс. — пробасил он.
Он повторил жест Эридана, и к ним присоединился третий оратор.
— Белинда Сфорца, седьмой курс.
Белинда была потрясающе красива. Когда она поклонилась — так же, как и парни — в ее движениях проскользнуло нечто по-военному четкое. Хотя ни один солдат не может похвастаться такой роскошной иссиня-черной косой, ниспадающей до пояса.
— Медея Розье, пятый курс. — эта девушка оказалась настолько пламенно-рыжей, что Альбус едва удержался от вопроса о родстве с Уизли.
— Феликс Шарпантье, шестой курс.
— Ликаон Монд, шестой курс.
— Катарина Шварц, третий курс.
Они называли свои имена по очереди. Не по алфавиту, не по старшинству курса — в точности в том порядке, в каком стояли, от центра, с Эриданом под номером один, к краям, справа и слева поочередно.
Ни слова в ответ. Альбуса всего трясло — от холода ли, от волнения, а скорее всего, от всего сразу.
— Не хочу быть мальчиком для битья.
— Думаешь, оказавшись на другом факультете, ты будешь избавлен от чужих нападок? — поинтересовался первый голос. И тут же ехидно уточнил: — Или может, рассчитываешь на то, что тебя будут защищать другие?
Альбус опустил голову. Если бы папа увидел его в этой позе, то точно улыбнулся бы и спросил, почему Ал «опять собирается беседовать с тараканами». Такая вот была у них своя, домашняя, только для папы и Альбуса шутка… Но сейчас даже она не вернула бы младшему Поттеру расположение духа. Мерлин, он-то надеялся, что сможет хоть немного побыть нормальным студентом, если окажется не на Гриффиндоре, где от него сначала будут ожидаемо требовать невесть каких чудес, а потом отыгрываться на нем за свои обманутые ожидания… Он наговорил столько, что не расхлебать и за год. Уже нет никакой разницы, что и как он ответит.
Альбус опустил руку и повернулся — туда, откуда, как ему казалось, исходили вопрошающие голоса. Где-то там, скрытые ночными тенями, стояли слизеринцы. Рядом Люмос очерчивал круг света, в котором виднелись ботинки вестника и босые ноги Малфоя. Какая разница, терять уже все равно нечего…
— Ни на что я не рассчитываю. — устало ответил Альбус. — Просто я был рад, что Шляпа сочла меня пригодным для учебы на факультете, и это не было основано на заслугах моей семьи или на моей просьбе. Был рад, что она увидела во мне хоть что-то, позволившее распределить меня. Как оказалось, на Слизерин. Я только хотел стать его частью.
Он замолчал. Повисла ничем не нарушаемая тишина. И тут за его спиной послышалось шипящее: «Да, ты дос-с-стоин… Дос-с-стоин»…, а в следующий момент Альбус ощутил, как его шеи касается нечто сухое, шелковистое, не холодное и не теплое, как оно спускается ниже… Змея с гобелена!
Он замер, а змея продолжила свой путь. Когда он обвилась вокруг его ног, Альбус вдруг понял, что вместо пижамы на нем форменная мантия со слизеринским гербом и изумрудным в серебряную полоску галстуком. Змея уползла к Малфою и по нему скользнула наверх, вернувшись на свой гобелен с его плеча. На белобрысом пижама тоже сменилась на более приличную одежду. К тому же на ногах у мальчишек появились удобные туфли.
А потом по сторонам от них начали зажигаться огни. В свете загорающихся один за другим Люмосов появлялись новые и новые фигуры в мантиях и масках. Всего их оказалось двадцать семь человек.
Чтец, главный из троих вестников, стоял в центре круга слизеринцев, держащих палочки с мерцающими огоньками словно свечи. Он откинул капюшон — и маска растворилась в воздухе. Перед ошеломленным Альбусом стоял вполне обычный парень — на вид лет четырнадцать, русые курчавые волосы, выступающий вперед подбородок упрямца.
— Эридан Термен, четвертый курс. Рад приветствовать вас в рядах Слизерина.
Он неожиданно тепло улыбнулся и отвесил полупоклон, на мгновение прижав кулак с зажатой волшебной палочкой к сердцу. Затем за его плечом вырос другой парень — громила, кажется, один из оставшихся вестников.
— Артур Аспер, шестой курс. — пробасил он.
Он повторил жест Эридана, и к ним присоединился третий оратор.
— Белинда Сфорца, седьмой курс.
Белинда была потрясающе красива. Когда она поклонилась — так же, как и парни — в ее движениях проскользнуло нечто по-военному четкое. Хотя ни один солдат не может похвастаться такой роскошной иссиня-черной косой, ниспадающей до пояса.
— Медея Розье, пятый курс. — эта девушка оказалась настолько пламенно-рыжей, что Альбус едва удержался от вопроса о родстве с Уизли.
— Феликс Шарпантье, шестой курс.
— Ликаон Монд, шестой курс.
— Катарина Шварц, третий курс.
Они называли свои имена по очереди. Не по алфавиту, не по старшинству курса — в точности в том порядке, в каком стояли, от центра, с Эриданом под номером один, к краям, справа и слева поочередно.
Страница 8 из 92
