Фандом: Ориджиналы. 1997 год. Олег Далев бросает учебу в Англии и возвращается домой в Москву, в дом, где жил когда-то. Там остался его друг детства — и еще что-то очень важное.
Добавить в моё избранное
68 мин, 29 сек 10963
Женька окинул взглядом всю композиции и поинтересовался:
— А почему вы ее не привязали? Не Арнольд, так еще кто-нибудь, проходя мимо, уронит…
Олег хлопнул себя по лбу и полез рыться по пакетам, ища крепкую веревку, которой, действительно, раньше привязывали елку. В Англии ему готовиться к праздникам не доводилось: всегда организовывал кто-то другой; но Жорка-то с Арнольдиком хороши!
Следующий час прошел как во сне. Женьке и Арнольдику, как самым высоким, досталась верхняя часть елки, Олег занялся низом, а Жорка лазил по остальной территории кухни, развешивая мишуру.
— Я надеюсь, она не свалится нам в тарелки? — обернувшись как-то и посмотрев на его деятельность, поинтересовался Олег.
— Твои пельмени это не испортит, — парировал Жорка. — И вообще, ты сам красоты хотел!
Трудоустройство Женьки на общественной ниве — пусть и краткосрочное — Олег считал своей маленькой победой. Женьке, по его мнению, стоило общаться не только с техникой, но и с живыми людьми, тем более, что Жорка с Арнольдиком были совсем неплохими кандидатурами для этого. Жорка уж точно: по крайней мере, по мозгам. А Арнольдик своей доброжелательностью просто всех располагал к себе — и на его примере Женьке неплохо было бы запомнить, что и такие люди тоже существуют.
Разумеется, одного раза было мало… слишком мало. Однако Олег уже понял, пытаться социализовать Женьку — это примерно то же самое, что ходить по минному полю. Действовать следовало осторожно и очень бережно, чтобы не доломать все то, что не успели доломать до него. Большие надежды Олег возлагал на грядущий Новый год: конечно, он уже не верил в чудеса столь же беззаветно, как в детстве, но радостное предвкушение по-прежнему зарождалось в груди, стоило любимому празднику начать приближаться.
Женьке Новый год тоже когда-то нравился. Когда-то давно, когда в этот день было много конфет, пирожных и подарков. А сладости и новые игрушки детям Романа Дарова перепадали не так уж часто: не то чтобы тот принципиально был против, да и деньги в семье водились, однако Роман Ростиславович, похоже, просто не забивал себе голову такой мелочью, как детская радость. Впрочем, его подарки сыну нравились редко: с солдатиками Женька возился ровно столько, чтобы расставить в ряд, и больше не трогал их, а пистолеты и вовсе валялись где-то в углу. Единственной по-настоящему любимой игрушкой у него был конструктор, подаренный как-то отцом самого Олега.
Теперь конструкторы с успехом заменяли компьютеры, которые Женька с легкостью разбирал и собирал. А Олег все ломал себе голову, чем же все-таки можно вернуть другу ощущение праздника.
Помимо обычных игрушек, Женьке еще нравились настольные игры. У них дома таких не было, однако отец Олега и сам их любил, так что в их квартире они водились с избытком. Олег отлично помнил, как Женька приходил к ним, и они — вместе с Олькой, а иногда и с папой — увлеченно кидали кубики и переставляли фишки.
Это воспоминание не давало покоя. Конечно, сейчас для Женьки это все покажется слишком примитивным. Особых мозгов, чтобы бросать кубик, не требуется. Были, конечно, игры типа «Монополии», и Олег не сомневался, что Женька без проблем произведет все необходимые подсчеты — но в такие «хапужнические» игры не хотелось играть уже ему самому.
Оставался еще только один вариант. Фантазии Олегу было не занимать, да и на твердость руки он никогда не жаловался. В тайне ото всех он заранее начал рисовать свою собственную игровую карту. Олег вспоминал все, во что ему доводилось играть в Англии, перебирал все фэнтезийные романы, какие ему только попадались, и все сказочные фильмы, которые он смотрел. Игра должна была получиться нелинейной, с кучей запутанных ходов и головоломных заданий. Карточки с дополнительными поручениями и путевыми заметками Олег тоже изготовил сам, а вот о кубиках — чудесных игровых кубиках, от четырехгранной пирамидки до зачаровывающего двадцатигранника — пришлось просить английских приятелей. Если те и удивились, что Олег, сбежавший на родину полгода назад, позвонил им исключительно ради того, чтобы попросить выслать ему набор игровых кубиков, а заодно и каких-нибудь фигурок-фишек поинтереснее, то виду не подали. По крайней мере, за неделю до Нового года он свою заветную посылку получил.
Когда все задуманное было осуществлено, Олег принялся ждать праздника с удвоенной силой. Он буквально считал дни до заветного часа, когда Жорка с Арнольдиком уберутся уже наконец из квартиры. Собственно, игра была рассчитана на нескольких участников и, возможно, всем вместе играть было бы веселее — однако Олег помнил о неспешном подходе. Сперва стоило увлечь Женьку, а потом уже пытаться окружить его большим количеством людей.
Чем ближе подходил Новый год, тем медленнее текло время. Но все-таки однажды истекло и оно. Первым, еще с утра, забив — небывалое дело! — на институт, смотался Жорка… впрочем, не по своему желанию.
— А почему вы ее не привязали? Не Арнольд, так еще кто-нибудь, проходя мимо, уронит…
Олег хлопнул себя по лбу и полез рыться по пакетам, ища крепкую веревку, которой, действительно, раньше привязывали елку. В Англии ему готовиться к праздникам не доводилось: всегда организовывал кто-то другой; но Жорка-то с Арнольдиком хороши!
Следующий час прошел как во сне. Женьке и Арнольдику, как самым высоким, досталась верхняя часть елки, Олег занялся низом, а Жорка лазил по остальной территории кухни, развешивая мишуру.
— Я надеюсь, она не свалится нам в тарелки? — обернувшись как-то и посмотрев на его деятельность, поинтересовался Олег.
— Твои пельмени это не испортит, — парировал Жорка. — И вообще, ты сам красоты хотел!
Трудоустройство Женьки на общественной ниве — пусть и краткосрочное — Олег считал своей маленькой победой. Женьке, по его мнению, стоило общаться не только с техникой, но и с живыми людьми, тем более, что Жорка с Арнольдиком были совсем неплохими кандидатурами для этого. Жорка уж точно: по крайней мере, по мозгам. А Арнольдик своей доброжелательностью просто всех располагал к себе — и на его примере Женьке неплохо было бы запомнить, что и такие люди тоже существуют.
Разумеется, одного раза было мало… слишком мало. Однако Олег уже понял, пытаться социализовать Женьку — это примерно то же самое, что ходить по минному полю. Действовать следовало осторожно и очень бережно, чтобы не доломать все то, что не успели доломать до него. Большие надежды Олег возлагал на грядущий Новый год: конечно, он уже не верил в чудеса столь же беззаветно, как в детстве, но радостное предвкушение по-прежнему зарождалось в груди, стоило любимому празднику начать приближаться.
Женьке Новый год тоже когда-то нравился. Когда-то давно, когда в этот день было много конфет, пирожных и подарков. А сладости и новые игрушки детям Романа Дарова перепадали не так уж часто: не то чтобы тот принципиально был против, да и деньги в семье водились, однако Роман Ростиславович, похоже, просто не забивал себе голову такой мелочью, как детская радость. Впрочем, его подарки сыну нравились редко: с солдатиками Женька возился ровно столько, чтобы расставить в ряд, и больше не трогал их, а пистолеты и вовсе валялись где-то в углу. Единственной по-настоящему любимой игрушкой у него был конструктор, подаренный как-то отцом самого Олега.
Теперь конструкторы с успехом заменяли компьютеры, которые Женька с легкостью разбирал и собирал. А Олег все ломал себе голову, чем же все-таки можно вернуть другу ощущение праздника.
Помимо обычных игрушек, Женьке еще нравились настольные игры. У них дома таких не было, однако отец Олега и сам их любил, так что в их квартире они водились с избытком. Олег отлично помнил, как Женька приходил к ним, и они — вместе с Олькой, а иногда и с папой — увлеченно кидали кубики и переставляли фишки.
Это воспоминание не давало покоя. Конечно, сейчас для Женьки это все покажется слишком примитивным. Особых мозгов, чтобы бросать кубик, не требуется. Были, конечно, игры типа «Монополии», и Олег не сомневался, что Женька без проблем произведет все необходимые подсчеты — но в такие «хапужнические» игры не хотелось играть уже ему самому.
Оставался еще только один вариант. Фантазии Олегу было не занимать, да и на твердость руки он никогда не жаловался. В тайне ото всех он заранее начал рисовать свою собственную игровую карту. Олег вспоминал все, во что ему доводилось играть в Англии, перебирал все фэнтезийные романы, какие ему только попадались, и все сказочные фильмы, которые он смотрел. Игра должна была получиться нелинейной, с кучей запутанных ходов и головоломных заданий. Карточки с дополнительными поручениями и путевыми заметками Олег тоже изготовил сам, а вот о кубиках — чудесных игровых кубиках, от четырехгранной пирамидки до зачаровывающего двадцатигранника — пришлось просить английских приятелей. Если те и удивились, что Олег, сбежавший на родину полгода назад, позвонил им исключительно ради того, чтобы попросить выслать ему набор игровых кубиков, а заодно и каких-нибудь фигурок-фишек поинтереснее, то виду не подали. По крайней мере, за неделю до Нового года он свою заветную посылку получил.
Когда все задуманное было осуществлено, Олег принялся ждать праздника с удвоенной силой. Он буквально считал дни до заветного часа, когда Жорка с Арнольдиком уберутся уже наконец из квартиры. Собственно, игра была рассчитана на нескольких участников и, возможно, всем вместе играть было бы веселее — однако Олег помнил о неспешном подходе. Сперва стоило увлечь Женьку, а потом уже пытаться окружить его большим количеством людей.
Чем ближе подходил Новый год, тем медленнее текло время. Но все-таки однажды истекло и оно. Первым, еще с утра, забив — небывалое дело! — на институт, смотался Жорка… впрочем, не по своему желанию.
Страница 16 из 20
