Фандом: Ориджиналы. 1997 год. Олег Далев бросает учебу в Англии и возвращается домой в Москву, в дом, где жил когда-то. Там остался его друг детства — и еще что-то очень важное.
Добавить в моё избранное
68 мин, 29 сек 10945
— недоуменно, глядя не на соседа, а на всю ту же дверь, вопросил Олег.
— Да он как-то забыл оставить объяснительную, — съехидничал Жорка. — Он вообще в своей квартире живет: хочет — сидит дома, хочет — уходит. Что ты к нему прицепился?
Олег со вздохом отошел от двери.
— Мы в детстве друзьями были, — мрачно сообщил он. — Ну, Олька же говорила: напротив жили. Еще наши отцы приятелями были, специально выбили, чтобы им квартиры по соседству дали.
— У тебя что, с детства других друзей не было? — Жорка, казалось, искренне не понимал, в чем состоит проблема Олега.
А того вопрос поставил в тупик. Не обращая внимания на то, что время уходит, и в институт он рискует опоздать, Олег задумчиво выдал:
— Знаешь, пожалуй, что и не было. Когда мы отсюда съехали, то я же в другую школу пошел. А потом меня снова перевели — какая-то престижная гимназия открылась. А потом мать меня вообще в Англию услала, а там какие друзья?
— Ты чокнутый, — резюмировал Жорка. — Не обижайся, конечно, но это какая-то сублимация. На месте Жеки я бы от тебя тоже шарахался — но, к счастью, за мною детские товарищи не гоняются. Мы в детстве тоже пару раз переезжали, и сколько у нас с Михой приятелей сменилось — не сосчитать!
Олег не ответил: заявление было резковатым, но Жорка в словах никогда не стеснялся. Возможно, со стороны все это действительно выглядит глупо, вот только…
— На занятия-то собираешься? — завязывая шнурки, тем временем продолжал подкалывать его Жорка. — Или останешься сидеть на пороге в ожидании, как верный пес?
Олег все так же молча натянул куртку. Разумеется, торчать под дверью ушедшего по делам человека стало бы верхом совершенных им глупостей.
Они успели вернуться с занятий, разобраться с домашними делами и поужинать. Готовить сегодня неожиданно вызвался Арнольдик, и вместо набивших уже оскомину пельменей и сосисок парням досталось замысловатое кавказское блюдо. Кулинарничал Арнольдик талантливо — возможно, куда талантливее, нежели изучал экономику в своем ВУЗе. По крайней мере, любил он это дело однозначно больше.
Однако Олегу ароматное мясо не лезло в горло. На дворе уже давно стемнело, и, как всегда в октябре, эта тьма казалась особенно промозглой. Да еще и дождь зарядил. Женька ушел, когда еще семи утра не было — а теперь уже за девять вечера перевалило. Может, он вообще сегодня не вернется? Почему бы человеку куда-нибудь не уехать? В Питер, например: у него там сестры… ладно, одна сестра. А что в известность никого не поставил, так Жорка прав: хозяин квартиры не обязан никому отчитываться…
Но утешать себя удавалось плохо. Вот что Арнольдик иногда сутками дома не появляется — к этому все привыкли. А Женька, пропавший на день — это не нормально.
Парни совместно домывали посуду, когда входная дверь, чуть скрипнув, отворилась. У Олега от сердца отлегло: ключей, кроме как у них четверых, ни у кого не было. Однако бросать недомытую тарелку и вылетать в коридор означало бы нарваться на новую порцию шуток от Жорки, и потому Олег сперва доделал свою работу, тщательно вытер руки и только потом покинул кухню.
Оказалось, что все это время Женька так и торчал в коридоре. Он стоял, прислонившись к косяку входной двери, одетый, обутый, с ног до головы мокрый — и с закрытыми глазами.
— Женя? — негромко окликнул его Олег, приближаясь.
В коридоре царил полумрак, и Женькино лицо в нем белело подобно маске. Нехорошей такой маске: голубовато-серой и будто принадлежавшей человеку лет на десять старше.
— Женя? — повторил Олег, осторожно касаясь безвольно опущенной руки.
— Отвали… — не открывая глаз, непослушными губами пробормотал Женька. — Я в порядке…
Дышал он тоже нехорошо: быстро, часто, но как-то мелко, будто не мог вдохнуть по-нормальному.
— Ты не похож на «в порядке», — заявил Олег. — Ты от стены отойти не можешь!
Женька не ответил. Олег в растерянности обернулся. Жорка и Арнольдик стояли за его спиной и, судя по лицам, тоже совершенно не представляли, что делать.
— Может, скорую вызовем? — наконец сформулировал самое рациональное предложение Жорка.
— Нет, — отрезал Женька, все так же не открывая глаз.
— А если ты сейчас скопытишься, где мы жить будем? — Жорка философски почесал переносицу. — Нас же из квартиры попрут.
— Иди ты к черту со своей квартирой! — возмутился Олег. — Арнольд, помоги!
Арнольдик послушно, хоть и опасливо, приблизился и поддержал Женьку, пока Олег стягивал с него мокрые ботинки. Потом довел до комнаты — правда, едва не выронив по дороге, ибо очень боялся сжать руки слишком крепко. Хотел было усадить на привычное место за столом, но Олег, решительно сдвинув ширму, отгораживавшую маленький закуток для сна, указал на кровать. Подпихнув Женьке под спину подушки, чтобы он не завалился, Олег бросил остальным:
— Дальше я сам разберусь.
— Да он как-то забыл оставить объяснительную, — съехидничал Жорка. — Он вообще в своей квартире живет: хочет — сидит дома, хочет — уходит. Что ты к нему прицепился?
Олег со вздохом отошел от двери.
— Мы в детстве друзьями были, — мрачно сообщил он. — Ну, Олька же говорила: напротив жили. Еще наши отцы приятелями были, специально выбили, чтобы им квартиры по соседству дали.
— У тебя что, с детства других друзей не было? — Жорка, казалось, искренне не понимал, в чем состоит проблема Олега.
А того вопрос поставил в тупик. Не обращая внимания на то, что время уходит, и в институт он рискует опоздать, Олег задумчиво выдал:
— Знаешь, пожалуй, что и не было. Когда мы отсюда съехали, то я же в другую школу пошел. А потом меня снова перевели — какая-то престижная гимназия открылась. А потом мать меня вообще в Англию услала, а там какие друзья?
— Ты чокнутый, — резюмировал Жорка. — Не обижайся, конечно, но это какая-то сублимация. На месте Жеки я бы от тебя тоже шарахался — но, к счастью, за мною детские товарищи не гоняются. Мы в детстве тоже пару раз переезжали, и сколько у нас с Михой приятелей сменилось — не сосчитать!
Олег не ответил: заявление было резковатым, но Жорка в словах никогда не стеснялся. Возможно, со стороны все это действительно выглядит глупо, вот только…
— На занятия-то собираешься? — завязывая шнурки, тем временем продолжал подкалывать его Жорка. — Или останешься сидеть на пороге в ожидании, как верный пес?
Олег все так же молча натянул куртку. Разумеется, торчать под дверью ушедшего по делам человека стало бы верхом совершенных им глупостей.
Они успели вернуться с занятий, разобраться с домашними делами и поужинать. Готовить сегодня неожиданно вызвался Арнольдик, и вместо набивших уже оскомину пельменей и сосисок парням досталось замысловатое кавказское блюдо. Кулинарничал Арнольдик талантливо — возможно, куда талантливее, нежели изучал экономику в своем ВУЗе. По крайней мере, любил он это дело однозначно больше.
Однако Олегу ароматное мясо не лезло в горло. На дворе уже давно стемнело, и, как всегда в октябре, эта тьма казалась особенно промозглой. Да еще и дождь зарядил. Женька ушел, когда еще семи утра не было — а теперь уже за девять вечера перевалило. Может, он вообще сегодня не вернется? Почему бы человеку куда-нибудь не уехать? В Питер, например: у него там сестры… ладно, одна сестра. А что в известность никого не поставил, так Жорка прав: хозяин квартиры не обязан никому отчитываться…
Но утешать себя удавалось плохо. Вот что Арнольдик иногда сутками дома не появляется — к этому все привыкли. А Женька, пропавший на день — это не нормально.
Парни совместно домывали посуду, когда входная дверь, чуть скрипнув, отворилась. У Олега от сердца отлегло: ключей, кроме как у них четверых, ни у кого не было. Однако бросать недомытую тарелку и вылетать в коридор означало бы нарваться на новую порцию шуток от Жорки, и потому Олег сперва доделал свою работу, тщательно вытер руки и только потом покинул кухню.
Оказалось, что все это время Женька так и торчал в коридоре. Он стоял, прислонившись к косяку входной двери, одетый, обутый, с ног до головы мокрый — и с закрытыми глазами.
— Женя? — негромко окликнул его Олег, приближаясь.
В коридоре царил полумрак, и Женькино лицо в нем белело подобно маске. Нехорошей такой маске: голубовато-серой и будто принадлежавшей человеку лет на десять старше.
— Женя? — повторил Олег, осторожно касаясь безвольно опущенной руки.
— Отвали… — не открывая глаз, непослушными губами пробормотал Женька. — Я в порядке…
Дышал он тоже нехорошо: быстро, часто, но как-то мелко, будто не мог вдохнуть по-нормальному.
— Ты не похож на «в порядке», — заявил Олег. — Ты от стены отойти не можешь!
Женька не ответил. Олег в растерянности обернулся. Жорка и Арнольдик стояли за его спиной и, судя по лицам, тоже совершенно не представляли, что делать.
— Может, скорую вызовем? — наконец сформулировал самое рациональное предложение Жорка.
— Нет, — отрезал Женька, все так же не открывая глаз.
— А если ты сейчас скопытишься, где мы жить будем? — Жорка философски почесал переносицу. — Нас же из квартиры попрут.
— Иди ты к черту со своей квартирой! — возмутился Олег. — Арнольд, помоги!
Арнольдик послушно, хоть и опасливо, приблизился и поддержал Женьку, пока Олег стягивал с него мокрые ботинки. Потом довел до комнаты — правда, едва не выронив по дороге, ибо очень боялся сжать руки слишком крепко. Хотел было усадить на привычное место за столом, но Олег, решительно сдвинув ширму, отгораживавшую маленький закуток для сна, указал на кровать. Подпихнув Женьке под спину подушки, чтобы он не завалился, Олег бросил остальным:
— Дальше я сам разберусь.
Страница 7 из 20
