Фандом: Гарри Поттер. События разворачиваются сразу же по окончании эпилога «Группы риска». Снейп и Гермиона под видом профессоров зельеварения и рун отправляются в Хогвартс расследовать исчезновение Распределяющей шляпы. Срабатывает заклинание-ловушка, и Снейп теряет память. Сможет ли он снова стать самим собой? Кому и зачем понадобилась Распределяющая шляпа? Какие еще жуткие и таинственные события произойдут в Хогвартсе? Короче: что это было и кто все эти люди?
Добавить в моё избранное
188 мин, 27 сек 8439
Я — просто в панике.
— А кто ж знает-то пока? — Поппи склонилась надо мной и ласково улыбнулась. — Как ты себя чувствуешь, Северус?
— Голова трещит, — прислушался я к собственным ощущениям. — А шея — нормально. Почти не болит. И против чего я выставил защиту?
Вот это да. Помимо того, что надрался, я еще успел и с кем-то подраться? Надеюсь, они так на меня уставились не потому, что я кого-то убил. И съел, если судить по выражению лица Грейнджер. И ведь только сейчас обратил внимание, что вместо хрипов и скрипов, которые так хорошо удавались мне в последние пару лет, я говорю почти нормально.
— А чего ж ей болеть-то? — теперь нахмурилась и Поппи. — У тебя теперь даже шрам почти не виден.
Да неужели. Я мысленно усмехнулся. Если я не помню, где вчера надрался так, что меня там почему-то обнаружила Грейнджер и неизвестно зачем притащила в Хогвартс, это не значит, что вчера я обмывал изобретение чудо-средства.
— Что со мной произошло?
И долго они в гляделки собираются играть?
— Я пришел сразу, как только смог.
Запыхавшийся румяный Поттер — то еще зрелище. Особенно Поттер заматеревший — раздавшийся в плечах, с трехдневной щетиной. По-моему, он даже как-то вырос с тех пор, как мы виделись в последний раз. Год назад. Или не год? У него даже очки какие-то солидные стали.
— Что здесь происходит? — голос мой внезапно сел.
Грейнджер, поджав губы, прищурилась. Поттер, нахмурившись, оглянулся на Аберфорта с Минервой.
— Я, пожалуй, пойду, — качая головой, Аберфорт двинулся к выходу. — Мне еще трактир закрывать. Минерва, я на днях еще зайду за оплатой поставки.
Поппи сделала надо мной еще пару пассов палочкой, сунула под нос склянку, внимательно проследила за тем, как я послушно проглотил какую-то гадость, и даже ободряюще погладила по волосам напоследок. Я аж онемел: и чего это она сегодня такая добрая?
— Потом зайди ко мне, как освободишься, деточка, — прощебетала Поппи Грейнджер. — Тебе надо беречь себя, милая.
Грейнджер вежливо улыбнулась и снова замерла на стуле в виде нахохлившейся горгульи.
Поттер подождал, пока за Поппи закроется дверь, и метнулся ко мне:
— Северус, ты можешь рассказать, что там случилось? Гермиона сказала, ты шел первым.
«Северус»? «Северус»?! Щ-щенок.
— Подожди, Гарри, — прохрипела Грейнджер. — Думаю, Северус не помнит.
Умная девочка. Гм. Да и девочкой ее сложно назвать. Какая-то она стала… взрослая? Да что здесь происходит?! Зыркает так, словно готова порвать мою бедную задницу на британский флаг. Интересно, что я ей такого сделал вчера? Или это…
— Это вы! Это вы, Грейнджер, приложили меня каким-то заклятьем?!
Минерва как-то странно закашлялась.
— Северус, подожди…
— Заткнитесь, Поттер! — прорычал я. — Не знаю, с какого перепугу вы решили, что я позволю вам безнаказанно издеваться надо мной только потому, что ваша подружка внезапно взъелась на меня неизвестно из-за чего! Цирк будете устраивать где-нибудь в другом месте!
Поттер вытаращился на меня и, похоже, слегка растерялся. Но не Грейнджер, конечно же.
— Профессор, — промурлыкала она, мило улыбаясь, и Поттер как-то беспомощно оглянулся на нее, — а какой сейчас год?
Ее тон и улыбка совершенно не вязались с ледяным взглядом. Нет, я понял. Да, я все понял, мерзкая заучка. И по спине пробежали холодные мурашки, а ладони вспотели. Не идиот же.
— Двухтысячный.
Повисла тишина. Мне хотелось зажмуриться, но я заставил себя перевести взгляд. Минерва горестно прижала руки к груди, почему-то глядя на Грейнджер, а Поттер утешающе гладил ее по руке. Интересно, на сколько лет я могу засадить ее в Азкабан?
— Гермиона, мне так жаль, — Минерва обняла ее за плечи, а та замерла, выпрямившись, словно жердь проглотила.
— Не надо, Минерва, — спокойно проговорила она. — Не надо. Профессор, — она смотрела мне прямо в глаза, — вы должны взять себя в руки и не реагировать слишком бурно.
— Я весь внимание, Грейнджер. Надеюсь, вы объясните мне, наконец, какого черта тут происходит, и уберетесь с глаз долой.
Минерва охнула. Поттер прочистил горло. Грейнджер усмехнулась.
— Не переживайте, еще немного и я избавлю вас от своего присутствия. В двух словах, профессор: сейчас две тысячи одиннадцатый год, мы вместе с вами находимся в Хогвартсе под видом преподавателей. Потому что являемся внештатными консультантами аврората и здесь проводим расследование. Гарри — наш куратор. Вчера мы нашли потайной ход, исследовали его и набрели на ловушку. И вы всего-навсего забыли несколько лет своей жизни. И на данном этапе развития событий — это прекрасно, я считаю.
— И именно поэтому вы говорите мне «Северус»?
Интересно, почему ее слова так их шокировали? Мерзость какая. Какого черта, в конце концов?
— А кто ж знает-то пока? — Поппи склонилась надо мной и ласково улыбнулась. — Как ты себя чувствуешь, Северус?
— Голова трещит, — прислушался я к собственным ощущениям. — А шея — нормально. Почти не болит. И против чего я выставил защиту?
Вот это да. Помимо того, что надрался, я еще успел и с кем-то подраться? Надеюсь, они так на меня уставились не потому, что я кого-то убил. И съел, если судить по выражению лица Грейнджер. И ведь только сейчас обратил внимание, что вместо хрипов и скрипов, которые так хорошо удавались мне в последние пару лет, я говорю почти нормально.
— А чего ж ей болеть-то? — теперь нахмурилась и Поппи. — У тебя теперь даже шрам почти не виден.
Да неужели. Я мысленно усмехнулся. Если я не помню, где вчера надрался так, что меня там почему-то обнаружила Грейнджер и неизвестно зачем притащила в Хогвартс, это не значит, что вчера я обмывал изобретение чудо-средства.
— Что со мной произошло?
И долго они в гляделки собираются играть?
— Я пришел сразу, как только смог.
Запыхавшийся румяный Поттер — то еще зрелище. Особенно Поттер заматеревший — раздавшийся в плечах, с трехдневной щетиной. По-моему, он даже как-то вырос с тех пор, как мы виделись в последний раз. Год назад. Или не год? У него даже очки какие-то солидные стали.
— Что здесь происходит? — голос мой внезапно сел.
Грейнджер, поджав губы, прищурилась. Поттер, нахмурившись, оглянулся на Аберфорта с Минервой.
— Я, пожалуй, пойду, — качая головой, Аберфорт двинулся к выходу. — Мне еще трактир закрывать. Минерва, я на днях еще зайду за оплатой поставки.
Поппи сделала надо мной еще пару пассов палочкой, сунула под нос склянку, внимательно проследила за тем, как я послушно проглотил какую-то гадость, и даже ободряюще погладила по волосам напоследок. Я аж онемел: и чего это она сегодня такая добрая?
— Потом зайди ко мне, как освободишься, деточка, — прощебетала Поппи Грейнджер. — Тебе надо беречь себя, милая.
Грейнджер вежливо улыбнулась и снова замерла на стуле в виде нахохлившейся горгульи.
Поттер подождал, пока за Поппи закроется дверь, и метнулся ко мне:
— Северус, ты можешь рассказать, что там случилось? Гермиона сказала, ты шел первым.
«Северус»? «Северус»?! Щ-щенок.
— Подожди, Гарри, — прохрипела Грейнджер. — Думаю, Северус не помнит.
Умная девочка. Гм. Да и девочкой ее сложно назвать. Какая-то она стала… взрослая? Да что здесь происходит?! Зыркает так, словно готова порвать мою бедную задницу на британский флаг. Интересно, что я ей такого сделал вчера? Или это…
— Это вы! Это вы, Грейнджер, приложили меня каким-то заклятьем?!
Минерва как-то странно закашлялась.
— Северус, подожди…
— Заткнитесь, Поттер! — прорычал я. — Не знаю, с какого перепугу вы решили, что я позволю вам безнаказанно издеваться надо мной только потому, что ваша подружка внезапно взъелась на меня неизвестно из-за чего! Цирк будете устраивать где-нибудь в другом месте!
Поттер вытаращился на меня и, похоже, слегка растерялся. Но не Грейнджер, конечно же.
— Профессор, — промурлыкала она, мило улыбаясь, и Поттер как-то беспомощно оглянулся на нее, — а какой сейчас год?
Ее тон и улыбка совершенно не вязались с ледяным взглядом. Нет, я понял. Да, я все понял, мерзкая заучка. И по спине пробежали холодные мурашки, а ладони вспотели. Не идиот же.
— Двухтысячный.
Повисла тишина. Мне хотелось зажмуриться, но я заставил себя перевести взгляд. Минерва горестно прижала руки к груди, почему-то глядя на Грейнджер, а Поттер утешающе гладил ее по руке. Интересно, на сколько лет я могу засадить ее в Азкабан?
— Гермиона, мне так жаль, — Минерва обняла ее за плечи, а та замерла, выпрямившись, словно жердь проглотила.
— Не надо, Минерва, — спокойно проговорила она. — Не надо. Профессор, — она смотрела мне прямо в глаза, — вы должны взять себя в руки и не реагировать слишком бурно.
— Я весь внимание, Грейнджер. Надеюсь, вы объясните мне, наконец, какого черта тут происходит, и уберетесь с глаз долой.
Минерва охнула. Поттер прочистил горло. Грейнджер усмехнулась.
— Не переживайте, еще немного и я избавлю вас от своего присутствия. В двух словах, профессор: сейчас две тысячи одиннадцатый год, мы вместе с вами находимся в Хогвартсе под видом преподавателей. Потому что являемся внештатными консультантами аврората и здесь проводим расследование. Гарри — наш куратор. Вчера мы нашли потайной ход, исследовали его и набрели на ловушку. И вы всего-навсего забыли несколько лет своей жизни. И на данном этапе развития событий — это прекрасно, я считаю.
— И именно поэтому вы говорите мне «Северус»?
Интересно, почему ее слова так их шокировали? Мерзость какая. Какого черта, в конце концов?
Страница 3 из 53
