Фандом: Гарри Поттер. События разворачиваются сразу же по окончании эпилога «Группы риска». Снейп и Гермиона под видом профессоров зельеварения и рун отправляются в Хогвартс расследовать исчезновение Распределяющей шляпы. Срабатывает заклинание-ловушка, и Снейп теряет память. Сможет ли он снова стать самим собой? Кому и зачем понадобилась Распределяющая шляпа? Какие еще жуткие и таинственные события произойдут в Хогвартсе? Короче: что это было и кто все эти люди?
Добавить в моё избранное
188 мин, 27 сек 8511
— Я любил его, — глаза Аберфорта увлажнились. — Любил. Я просто не смог простить…
— Главное, суметь простить себя.
— А ты? Ты простил себя, Северус?
— Я убил его.
— Он попросил тебя. Ты не виноват. Он всегда любил действовать чужими руками и ходить в белом. Я хожу только в сером!
Тоже мне — достижение!
— Это не значит, что я перестал быть убийцей, — я закрыл глаза.
— Суд оправдал тебя.
— Да.
— Суд человеческий — ничто перед судом божьим, Северус.
— Значит, я попаду в Ад, — усмехнулся я и отсалютовал Аберфорту стаканом. — В Аду сейчас тепло. Не то, что у тебя.
— В Аду всегда тепло, — почесался Аберфорт и вздохнул.
— И компания приятная, — согласился я.
— Мне иногда кажется, что он всегда все знал наперед, — Аберфорт уставился в стену невидящим взглядом. — Заранее, понимаешь?
Он снова подался ко мне, сверкая глазами и зверским оскалом. Конечно, понимаю — нас навестила наша старая подруга Белая Горячка.
— Вот мы с тобой сейчас говорим, а он это знал! Еще тогда! Знал! И про нее! Когда вернулся домой и застал Ариану после… после того… Он так спокойно об этом рассказывал… Она пела свою любимую песенку и заплетала маме косы… Ариана убила маму, — голос этого могучего седого человека, больше похожего на кряжистого волхва, надломился, став почти детским. — Это вышло случайно, понимаешь? Она не хотела! Мама всегда заботилась о ней. Она любила ее! Мама лежала на полу, а Ариана заплетала ей косы. Маме не нравились косы, а Ариана их очень хорошо плела. У всех ее кукол всегда были такие прекрасные косы…
Аберфорт шмыгнул носом и грохнул кулаком по столу:
— Он это знал! Он знал все! И не помешал!
— Аберфорт, сколько дней ты уже пьешь?
— Я не пью, — совершенно спокойно ответил он и посмотрел на меня неожиданно трезвыми глазами. — И мне пора — я обещал Минерве зайти за деньгами.
Я тряхнул головой — виски довольно булькнуло.
— Ты снабжаешь школу огневиски? — ухмыльнулся я, опрокидывая в себя остатки из стакана.
— Нет, — покачал головой Аберфорт, выходя из-за стойки и развязывая фартук. — Я поставляю туда провизию. Я бы не смог прожить доходами с этого сарая, — пожал он плечами. — Уже много-много лет я занимаюсь оптовыми поставками продуктов от окрестных фермеров. Обслуживаю школу и хогсмидские гостиницы и рестораны.
Вот те раз. Ну что ж — каждый делает свой маленький бизнес. Я одобрительно хмыкнул, пожал Аберфорту руку на прощание, вышел на улицу и застыл под вывеской. Осень уже полностью вступила в свои права: подслеповатое солнышко позолотило крыши домов, а в воздухе пахло прелой листвой и сыростью.
— Ты тоже в школу? — спросил он, выходя вслед за мной.
Нет, в школу я не хотел. В школе дети, жаждущие знаний. И Минерва, жаждущая моей крови. И Грейнджер, желающая со мной серьезно поговорить. А еще умирающие призраки с шаловливым некромантом, требующие моего внимания и нервов. Я застонал. Мне срочно нужен человек, которому от меня ничего не нужно. Я устал, я ухожу!
— Пойду, посижу в «Три метлы».
За что терпеть не могу «Три метлы» — это за то, что он испокон веков являлся неизменным пристанищем школьников всех полов и возрастов. Я и сам в свое время не стал исключением. Так что это именно оттуда у меня изжога от сливочного пива и идиосинкразия на женское хихиканье.
Остановившись на пороге, я оглядел присутствующих, выискивая знакомые лица. Не обнаружив, уселся за столик в дальнем углу. Она подошла ко мне почти сразу — все такая же улыбчивая и благодушная. И красивая. Не знаю, какими зельями и заклинаниями пользовалась Розмерта, но как во времена моей юности, так и теперь, она поражала какой-то только ей присущей свежестью и миловидностью, на которую совершенно не влиял возраст. Румяное благодушное лицо обрамляли задорные кудряшки. Она села напротив, скрестив руки под пышной грудью, которую поддерживал корсет.
— Привет, Северус, милый, — и таким теплом повеяло от этого ее мягкого грудного голоса, словно и не было всех этих лет. И так хорошо стало, что я просто не нашелся с ответом. — Слышала, ты вернулся. Не думала, что заглянешь.
— Как я мог, Розмерта.
Что меня всегда привлекало в этой женщине — она никогда не задавала вопросов. И никогда ничего не спрашивала. И не требовала. Только давала. Понятия не имею, что она нашла во мне тогда — много-много лет назад. Что увидела в тощем сопляке, окрысившемся на весь мир, считая его скопищем подлецов и предателей. И предательниц.
Розмерта не назвала Нюниусом, не рассмеялась, и даже не пожалела — жалости остатки моей гордости тогда бы тоже не перенесли. Она просто меня поцеловала. И я до сих пор помню ее полные мягкие губы и вкус того поцелуя. Долго после этого я чувствовал, что снова предал свою любовь, ощущая себя жалким слабаком и уродом.
— Главное, суметь простить себя.
— А ты? Ты простил себя, Северус?
— Я убил его.
— Он попросил тебя. Ты не виноват. Он всегда любил действовать чужими руками и ходить в белом. Я хожу только в сером!
Тоже мне — достижение!
— Это не значит, что я перестал быть убийцей, — я закрыл глаза.
— Суд оправдал тебя.
— Да.
— Суд человеческий — ничто перед судом божьим, Северус.
— Значит, я попаду в Ад, — усмехнулся я и отсалютовал Аберфорту стаканом. — В Аду сейчас тепло. Не то, что у тебя.
— В Аду всегда тепло, — почесался Аберфорт и вздохнул.
— И компания приятная, — согласился я.
— Мне иногда кажется, что он всегда все знал наперед, — Аберфорт уставился в стену невидящим взглядом. — Заранее, понимаешь?
Он снова подался ко мне, сверкая глазами и зверским оскалом. Конечно, понимаю — нас навестила наша старая подруга Белая Горячка.
— Вот мы с тобой сейчас говорим, а он это знал! Еще тогда! Знал! И про нее! Когда вернулся домой и застал Ариану после… после того… Он так спокойно об этом рассказывал… Она пела свою любимую песенку и заплетала маме косы… Ариана убила маму, — голос этого могучего седого человека, больше похожего на кряжистого волхва, надломился, став почти детским. — Это вышло случайно, понимаешь? Она не хотела! Мама всегда заботилась о ней. Она любила ее! Мама лежала на полу, а Ариана заплетала ей косы. Маме не нравились косы, а Ариана их очень хорошо плела. У всех ее кукол всегда были такие прекрасные косы…
Аберфорт шмыгнул носом и грохнул кулаком по столу:
— Он это знал! Он знал все! И не помешал!
— Аберфорт, сколько дней ты уже пьешь?
— Я не пью, — совершенно спокойно ответил он и посмотрел на меня неожиданно трезвыми глазами. — И мне пора — я обещал Минерве зайти за деньгами.
Я тряхнул головой — виски довольно булькнуло.
— Ты снабжаешь школу огневиски? — ухмыльнулся я, опрокидывая в себя остатки из стакана.
— Нет, — покачал головой Аберфорт, выходя из-за стойки и развязывая фартук. — Я поставляю туда провизию. Я бы не смог прожить доходами с этого сарая, — пожал он плечами. — Уже много-много лет я занимаюсь оптовыми поставками продуктов от окрестных фермеров. Обслуживаю школу и хогсмидские гостиницы и рестораны.
Вот те раз. Ну что ж — каждый делает свой маленький бизнес. Я одобрительно хмыкнул, пожал Аберфорту руку на прощание, вышел на улицу и застыл под вывеской. Осень уже полностью вступила в свои права: подслеповатое солнышко позолотило крыши домов, а в воздухе пахло прелой листвой и сыростью.
— Ты тоже в школу? — спросил он, выходя вслед за мной.
Нет, в школу я не хотел. В школе дети, жаждущие знаний. И Минерва, жаждущая моей крови. И Грейнджер, желающая со мной серьезно поговорить. А еще умирающие призраки с шаловливым некромантом, требующие моего внимания и нервов. Я застонал. Мне срочно нужен человек, которому от меня ничего не нужно. Я устал, я ухожу!
— Пойду, посижу в «Три метлы».
За что терпеть не могу «Три метлы» — это за то, что он испокон веков являлся неизменным пристанищем школьников всех полов и возрастов. Я и сам в свое время не стал исключением. Так что это именно оттуда у меня изжога от сливочного пива и идиосинкразия на женское хихиканье.
Остановившись на пороге, я оглядел присутствующих, выискивая знакомые лица. Не обнаружив, уселся за столик в дальнем углу. Она подошла ко мне почти сразу — все такая же улыбчивая и благодушная. И красивая. Не знаю, какими зельями и заклинаниями пользовалась Розмерта, но как во времена моей юности, так и теперь, она поражала какой-то только ей присущей свежестью и миловидностью, на которую совершенно не влиял возраст. Румяное благодушное лицо обрамляли задорные кудряшки. Она села напротив, скрестив руки под пышной грудью, которую поддерживал корсет.
— Привет, Северус, милый, — и таким теплом повеяло от этого ее мягкого грудного голоса, словно и не было всех этих лет. И так хорошо стало, что я просто не нашелся с ответом. — Слышала, ты вернулся. Не думала, что заглянешь.
— Как я мог, Розмерта.
Что меня всегда привлекало в этой женщине — она никогда не задавала вопросов. И никогда ничего не спрашивала. И не требовала. Только давала. Понятия не имею, что она нашла во мне тогда — много-много лет назад. Что увидела в тощем сопляке, окрысившемся на весь мир, считая его скопищем подлецов и предателей. И предательниц.
Розмерта не назвала Нюниусом, не рассмеялась, и даже не пожалела — жалости остатки моей гордости тогда бы тоже не перенесли. Она просто меня поцеловала. И я до сих пор помню ее полные мягкие губы и вкус того поцелуя. Долго после этого я чувствовал, что снова предал свою любовь, ощущая себя жалким слабаком и уродом.
Страница 31 из 53
