Сердечная недостаточность

Наконец они замерцали ровным красным светом. Круг замкнулся.

Аберфорт встал перед Аркой и начал читать заклинание. Его палочка попеременно указывала на высеченные на Арке руны, и они вспыхивали внутренним светом, как маленькие звезды.

Наконец вся Арка оказалась оплетена паутиной огоньков и словно выдохнула. Даже я почувствовал это ее тяжелое дыхание. На меня пахнуло могильным холодом. Обжигающим, словно пламя из преисподней. Аберфорт закричал, закрывая обмороженное лицо — сильный порыв ветра, вырвавшегося из Арки, едва не сбил его с ног. Но он устоял и снова поднял палочку. Он начал читать заклинание: тягучее и напевное, словно молитва. Он стоял, раскинув руки, напоминая в своей хламиде святого, совершающего чудо. Борода его развевалась от дыхания Арки, которая оживала, наполняясь силой. Свечение рун становилось все ярче и ярче, пока, наконец, не сделалось нестерпимо-белым — до рези в глазах. Занавес исчез, открыв взгляду угольно-черный провал. Пустота, мрак и ничто.

Зал наполнился гудением и далеким стрекотом, который шел из провала. И волоски на руках встали дыбом, а зубы заныли. Стрекот неумолимо приближался. Почти так же неумолимо, как Аберфорт с кинжалом.

— Ну вот и все, Северус, — сказал он устало. — Прощай.

Он подходил все ближе и ближе.

Смерть — это уже давно не страшно. Я только хотел в последний раз увидеть Гермиону. Мою Гермиону. Я перевел взгляд на каменную плиту, на которой она умирала, и не увидел ее. Только кровавый след, тянущийся к противоположному краю Арки. Едва живая, покрытая кровью и грязью, она доползла туда, теряя вместе с кровью последние капли жизни. И сейчас, цепляясь окровавленными пальцами за каменные выступы опоры, упрямо пыталась приподняться. Ей не хватало сил, пальцы соскальзывали, но, наконец, она смогла подняться на колени. Обхватив одной рукой опору, она опустила руку к своему растерзанному животу и, смочив пальцы кровью, нарисовала что-то на опоре. Продержалась еще долгую-долгую секунду — и упала рядом.

Вот и все.

— Прощай, — сказал я Аберфорту, глядя прямо в глаза.

Я уже не увидел блеск стали. Так же, как и Аберфорт не увидел свою смерть. Арка вдруг загудела еще сильнее, завибрировала так, что задрожал каменный пол, а сверху посыпались обломки. Гудение перешло в вой, визг, а затем Арка внезапно вспухла гигантским огненным цветком и взорвалась, сметая все на своем пути убийственным потоком бесконечного смертоносного сияния.

Я не услышал грохота, потому что был уже мертв. Я не видел, что нарисовала Гермиона на опоре. Я знал. Это была перевернутая руна. Рядом с двойной.

Эпилог

… Курсивом обозначена цитата из первой главы фанфика «Группа риска»

Вокзал. Это был вокзал. Я почему-то сразу это понял. Я стоял возле чугунной кованой скамейки на платформе, между двух поездов, уже готовых к отправлению. Паровозы с шипением продували клапаны, из труб их вился дымок. Кроме шипения, я слышал только звук своего дыхания. Ни шума голосов, ни объявлений, ни суеты, присущей близости отправления поезда или вообще — вокзалу. Никаких запахов — абсолютно стерильное пространство. Я посмотрел в направлении, куда должны были отправиться поезда, но ничего не увидел — все скрывалось в молочно-белой дымке. Казалось, что поезда вместе с платформой и со мной зависли сейчас в ней, как в киселе. А за ней — пустота.

Меня замутило, и я отвернулся. Рядом со мной стояла Гермиона. В своей обычной маггловской одежде — джинсах и футболке — совершенно целая и невредимая. Она спокойно осматривалась, чуть прищурившись, словно только что здесь появилась. А может быть, так оно и было. Я стоял, боясь шелохнуться и вздохнуть, словно от моего дыхания, она развеется, как морок. Мы встретились взглядами. Она замерла.

Я слышал, как сердце бухает у меня в груди. Еще секунда — и я сграбастал Гермиону, сжав крепко-крепко, не давая вдохнуть. Я готов был стоять так вечно, чувствуя ее руки на своей талии. Она прижималась ко мне изо всех сил, словно пытаясь слиться воедино. Это была она. Во плоти. Здесь. Со мной. Я зарылся лицом в ее волосы и вдохнул их запах. Его не было.

Руки мои ослабели. Гермиона отстранилась и посмотрела мне в лицо.

— Это вокзал Кингс-Кросс, — сказала она так, словно это все объясняло.

— И что это значит?

Слова наши падали рядом, не улетая, не вызывая привычного, почти неощущаемого чувства пространства. Словно существовало только здесь и только сейчас.

— Гарри, — она отступила на шаг, — Гарри попал сюда, когда Волдеморт убил его Авадой. Когда он уничтожил хоркрукс. Он встретил здесь профессора Дамблдора.

Я вздрогнул и обернулся. Платформа по-прежнему была пуста.

— Мы умерли, Северус.

Я закрыл глаза. Она была смелее меня. Может быть, она всегда была смелее.

— Я знаю.

— Мне страшно, — прошептала она. Взгляд ее наполнился какой-то дикой безысходностью.