Фандом: Гарри Поттер. Ничто не притягивает нас сильнее, чем недоступное… А вейлу трудно смутить, но еще труднее заслужить ее уважение.
Добавить в моё избранное
20 мин, 21 сек 12954
Незнакомец что-то тихо ответил, отводя глаза. И Флер интуитивно поняла его слова:
— Я не знаю…
Флер мотнула головой и с удивлением осознала, что уже не понимает, где небо, а где земля. Перед глазами все закружилось, перехватило дыхание, подкосились ноги — Флер рухнула на землю, дергаясь от внезапно начавшихся судорог.
Незнакомец мгновение стоял неподвижно, не понимая, что с ней. Потом бросился рядом с ней на колени, в руке его сама собой появилась палочка. Он вполголоса забормотал какие-то диковинные, неизвестные Флер заклинания, водя палочкой над ее безвольным корчащимся телом.
Флер слабо попыталась оттолкнуть его руку, но у нее ничего не вышло: ее собственная рука наотрез отказывалась подчиняться хозяйке.
А Флер вдруг стало все равно: пусть делает с ней, что хочет, главное, чтоб позволил лежать, не шевелясь, не открывая глаз, чтоб было тихо, спокойно… Краем сознания она услышала, как чертыхнулся ее таинственный спаситель, перед слипающимися глазами замелькало багровое пятно, качаясь туда-сюда… туда-сюда… Щеку обожгла резкая боль, вейла от неожиданности распахнула глаза…, а закрыть их ей не дали. Надоедливый незнакомец тормошил ее, тряс, не давая провалиться в спасительный сон. Флер не сопротивлялась и, зафиксировав взгляд на одной точке, терпеливо дожидалась, когда ее перестанут трясти как куклу и дадут, наконец, заснуть.
Рыжий человек что-то говорил ей, кричал, но Флер его уже не слушала: благословенная темнота забирала ее в свои владения.
«А все-таки чем-то он мне нравится!» — мелькнула крамольная для вейлы мысль на задворках угасающего сознания.
… Флер очнулась на кровати в больничном крыле Хогвартса. Она почти не помнила, как оказалась здесь, только смутные видения, плавающие в голове, такие как: длинные рыжие волосы, щекочущие ей лицо, ласковое покачивание и странное состояние невесомости, свидетельствовали о том, что её вопреки здравому смыслу несли сюда на руках.
— … Девочка моя, как ты себя чувствуешь? Как же ты нас напугала! — встревоженный голос матери, наконец, пробился сквозь затуманенное сознание.
— Хорошо, — с трудом произнесла Флер, собственный голос был хриплым и каркающим, как у вороны. — А где папа и Габи?
— Габриэль спит на соседней кровати, она очень испугалась за тебя, а отец разговаривает с министром и директором, — ответила мать. — Хвала Господу, это все закончилось!
— Как я здесь оказалась?
— Ты потеряла сознание там, на поле. Тебя прокляли. Один молодой человек сумел замедлить действие проклятья и почти снял его, а после принес тебя сюда, — мать в очередной раз перекрестилась. Было удивительно, как одна женщина могла с одной стороны совмещать в себе магию и очарование вейлы, а с другой, быть глубоко верующей католичкой. Флер никогда этого не понимала.
Флер слабо улыбнулась уголками губ, хотя внутри у нее все трепетало: значит не сон. А если это не сон, то и другое, возможно, тоже не привиделось.
— А как зовут того человека, который меня сюда принес? — насколько могла равнодушно спросила Флер, она знала, что мама подобного случая просто так не оставит и на всякий случай выяснит все, что сможет. — Я бы хотела поблагодарить его.
— Билл Уизли, — у Флер перехватило дыхание, она еле успела спрятать обуревавшие ее чувства, и когда женщина проницательно вгляделась в лицо дочери, то, как обычно, наткнулась лишь на каменную маску без признаков каких-либо эмоций. Вот только щеки были розовее обычного. — Отдыхай, Флер, — нежно произнесла Мари Делакур, погладив дочь по голове. — Скоро мы отправимся домой и все обсудим! Позже…
Флер кивнула, ничего другого она и не ждала. Семья Делакуров была слишком заметной фигурой в обществе, чтобы позволить себе обсуждать свои дела или политические проблемы вне стен собственного дома.
— … Мама, подожди! Скажи, а бывают люди невосприимчивые к чарам вейл? — окликнула она уходящую мать.
— Конечно, девочка моя, бывают. Твой отец из таких людей, — хрупкая миниатюрная женщина улыбнулась. — Разве ты не знала, вейлы могут полюбить только того человека, которого не сумеют зачаровать! Лучшего выбора и пожелать нельзя!
— А если он добр к тебе, но не смотрит, как все остальные, с той дурацкой собачьей преданностью, которой не станет через пять минут?
— Флер! — мать чуть заметно поморщилась. — Осторожнее со словами! Что ж, тогда можно сказать, что либо у этого человека хорошая защита и большая сила воли, и на него не действуют наши чары, либо он вообще не любит женщин, ты понимаешь, о чем я.
— По-моему все-таки первое, — еле слышно пробормотала Флер.
— Что ты сказала?
— Ничего… я просто… мне почему-то вновь спать захотелось, — нашлась Флер. — Странно!
— Ничего странного, — нахмурилась мать. — Ты потеряла много сил на борьбу с проклятьем. Ложись, отдыхай! Мы скоро поедем домой!
— Я не знаю…
Флер мотнула головой и с удивлением осознала, что уже не понимает, где небо, а где земля. Перед глазами все закружилось, перехватило дыхание, подкосились ноги — Флер рухнула на землю, дергаясь от внезапно начавшихся судорог.
Незнакомец мгновение стоял неподвижно, не понимая, что с ней. Потом бросился рядом с ней на колени, в руке его сама собой появилась палочка. Он вполголоса забормотал какие-то диковинные, неизвестные Флер заклинания, водя палочкой над ее безвольным корчащимся телом.
Флер слабо попыталась оттолкнуть его руку, но у нее ничего не вышло: ее собственная рука наотрез отказывалась подчиняться хозяйке.
А Флер вдруг стало все равно: пусть делает с ней, что хочет, главное, чтоб позволил лежать, не шевелясь, не открывая глаз, чтоб было тихо, спокойно… Краем сознания она услышала, как чертыхнулся ее таинственный спаситель, перед слипающимися глазами замелькало багровое пятно, качаясь туда-сюда… туда-сюда… Щеку обожгла резкая боль, вейла от неожиданности распахнула глаза…, а закрыть их ей не дали. Надоедливый незнакомец тормошил ее, тряс, не давая провалиться в спасительный сон. Флер не сопротивлялась и, зафиксировав взгляд на одной точке, терпеливо дожидалась, когда ее перестанут трясти как куклу и дадут, наконец, заснуть.
Рыжий человек что-то говорил ей, кричал, но Флер его уже не слушала: благословенная темнота забирала ее в свои владения.
«А все-таки чем-то он мне нравится!» — мелькнула крамольная для вейлы мысль на задворках угасающего сознания.
… Флер очнулась на кровати в больничном крыле Хогвартса. Она почти не помнила, как оказалась здесь, только смутные видения, плавающие в голове, такие как: длинные рыжие волосы, щекочущие ей лицо, ласковое покачивание и странное состояние невесомости, свидетельствовали о том, что её вопреки здравому смыслу несли сюда на руках.
— … Девочка моя, как ты себя чувствуешь? Как же ты нас напугала! — встревоженный голос матери, наконец, пробился сквозь затуманенное сознание.
— Хорошо, — с трудом произнесла Флер, собственный голос был хриплым и каркающим, как у вороны. — А где папа и Габи?
— Габриэль спит на соседней кровати, она очень испугалась за тебя, а отец разговаривает с министром и директором, — ответила мать. — Хвала Господу, это все закончилось!
— Как я здесь оказалась?
— Ты потеряла сознание там, на поле. Тебя прокляли. Один молодой человек сумел замедлить действие проклятья и почти снял его, а после принес тебя сюда, — мать в очередной раз перекрестилась. Было удивительно, как одна женщина могла с одной стороны совмещать в себе магию и очарование вейлы, а с другой, быть глубоко верующей католичкой. Флер никогда этого не понимала.
Флер слабо улыбнулась уголками губ, хотя внутри у нее все трепетало: значит не сон. А если это не сон, то и другое, возможно, тоже не привиделось.
— А как зовут того человека, который меня сюда принес? — насколько могла равнодушно спросила Флер, она знала, что мама подобного случая просто так не оставит и на всякий случай выяснит все, что сможет. — Я бы хотела поблагодарить его.
— Билл Уизли, — у Флер перехватило дыхание, она еле успела спрятать обуревавшие ее чувства, и когда женщина проницательно вгляделась в лицо дочери, то, как обычно, наткнулась лишь на каменную маску без признаков каких-либо эмоций. Вот только щеки были розовее обычного. — Отдыхай, Флер, — нежно произнесла Мари Делакур, погладив дочь по голове. — Скоро мы отправимся домой и все обсудим! Позже…
Флер кивнула, ничего другого она и не ждала. Семья Делакуров была слишком заметной фигурой в обществе, чтобы позволить себе обсуждать свои дела или политические проблемы вне стен собственного дома.
— … Мама, подожди! Скажи, а бывают люди невосприимчивые к чарам вейл? — окликнула она уходящую мать.
— Конечно, девочка моя, бывают. Твой отец из таких людей, — хрупкая миниатюрная женщина улыбнулась. — Разве ты не знала, вейлы могут полюбить только того человека, которого не сумеют зачаровать! Лучшего выбора и пожелать нельзя!
— А если он добр к тебе, но не смотрит, как все остальные, с той дурацкой собачьей преданностью, которой не станет через пять минут?
— Флер! — мать чуть заметно поморщилась. — Осторожнее со словами! Что ж, тогда можно сказать, что либо у этого человека хорошая защита и большая сила воли, и на него не действуют наши чары, либо он вообще не любит женщин, ты понимаешь, о чем я.
— По-моему все-таки первое, — еле слышно пробормотала Флер.
— Что ты сказала?
— Ничего… я просто… мне почему-то вновь спать захотелось, — нашлась Флер. — Странно!
— Ничего странного, — нахмурилась мать. — Ты потеряла много сил на борьбу с проклятьем. Ложись, отдыхай! Мы скоро поедем домой!
Страница 2 из 6
