Встреча с чудом неизбежна

— Вы злоупотребляете гостеприимством, этот дом по праву аренды до второго числа является моим, и я имею бесспорное право решительно и бесповоротно вышвырнуть вас вон, несмотря на шторм. Ведите себя прилично, или мне придётся указать вам на дверь.

Когда Вернон выпивал, он начинал выражаться многословно.

Хагрид притих и уставился на Гарри.

— Но ты же должен знать про маму с папой, — покачал головой он. — Они ведь знамениты. И ты тоже.

— Что? Мои мама и папа… они были знамениты?

— Не знаешь… ничегошеньки не знаешь… — Хагрид запустил пальцы в волосы и потрясённо смотрел на Гарри.

— И даже не знаешь, кто ты такой есть? — наконец вопросил он.

— Я вообще-то знаю, но это секрет, — ответил Гарри. — А родители погибли в автокатастрофе.

— В АВТОКАТАСТРОФЕ? — взревел Хагрид. — Да как Джеймс и Лили Поттеры могли погибнуть в какой-то автокатастрофе?! Это возмутительно! Позор! Гарри Поттер не знает своей истории, притом, что у нас каждый ребенок её наизусть расскажет!

Вернон вскричал:

— Какая чудовищная неблагодарность! Не припомню, чтобы я приглашал вас в свой дом поднимать громоподобный шум, лишая всех сна и отдыха. Неслыханно! Очень печально, что такой солидный приличный служащий не умеет пить и ведёт себя так вызывающе.

Хагрид замолчал. Когда великан заговорил снова, голос его буквально дрожал от горя:

— Но почему вы никогда не говорили ему? Не говорили о письме Дамблдора? Я был там! Я видел, как Дамблдор его оставил, Дурсль! И вы столько времени это скрывали?

— Скрывали что? — нетерпеливо спросил Гарри.

— Про наш мир, про твой мир и твоих родителей.

Тут вступила Петунья.

— Если это мир Гарри, так почему вы вышвырнули его из этого мира в наш?

— Но директор Дамблдор всё описал в письме.

— В нашем мире подкидывают детей, которых не могут содержать, которые являются обузой. Вы избавились от него украдкой, подложили ночью, как бутылку молока под дверь. Ребенка, который уже умеет ходить, завернули в одеяло как грудного младенца, и опоили каким-то снотворным, чтобы он не убежал, так что он проспал до следующего вечера. И даже не обработали рану на лбу, началось воспаление. Рана была глубокая, и у него остался шрам.

Гарри сидел, открыв рот. Петунья обратилась к нему:

— Прости, Гарри, что я ничего раньше не рассказывала, но я надеялась, что ты никогда об этом не узнаешь.

Гарри прикрыл рот, судорожно сглотнув. Дадли придвинулся к нему ближе и положил руку на плечо. Петунья снова повернулась к Хагриду.

— А что я могла рассказать ему про ваш мир? Что его родителей убили, а ему самому безопасней находиться в доме, где живут его кровные родственники? Если ему там небезопасно, то у вас там ещё, возможно, идёт война?

— Какая война? — возмутился Хагрид. — Какая может быть война, если вот он — Гарри, — Хагрид показал на Гарри пальцем, размером как сарделька, — одолел Сами-Знаете-Кого? Он исчез.

— Исчез, но не умер. В письме Дамблдор написал, что этот преступник может вернуться в любой момент, чтобы отомстить Гарри. Вы десять лет наслаждались мирной жизнью, за которую погибли моя сестра и её муж, праздновали победу, которую вам обеспечил Гарри, и не удосужились поинтересоваться, в чём он нуждается. Никто никогда за десять лет не навестил Гарри, — продолжала Петунья, — не спросил, как ему живётся, не рассказал ничего о вашем мире.

— Но профессор Дамблдор — великий человек! — воскликнул Хагрид, — он знал, что так лучше для Гарри, значит так надо.

— Как надо? Надо, чтобы я, захлёбываясь от восторга, рассказывала Гарри, что моя сестра, его мать, получила точно такое же письмо и уехала в эту… в эту школу. Приезжала домой на каникулы с полными карманами лягушачьей икры и рассказывала, как их учат превращать чайные чашки в крыс, а показать не может, потому что на каникулах им колдовать нельзя. Родители гордились тем, что в их семье есть такое чудо! Лили — то, Лили — сё. А я…

Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и затем продолжила свою тираду. Казалось, Петунье уже давно, все эти годы, не терпелось высказаться.

— Потом в школе она встретила этого Поттера и они поженились. О, какой же он был высокомерный, смотрел на нас с Верноном, как на гусениц, недостойных ползать у него под ногами.

Вернона передёрнуло от воспоминания.

— А потом родился Гарри. Они погибли, а нам достался он. Как вы думаете, что я должна была ему рассказать о школе, которую в глаза не видела? О, ваш директор прекрасно пишет письма, он лично ответил на моё письмо и хорошо расписал, почему мне нельзя было даже краешком глаза посмотреть на ваш знаменитый Хогвартс. А потом в другом письме написал, что только моя кровь способна защитить Гарри. Выходит, только я оказалась достойной воспитать настоящего волшебника, не имея вашего образования!