Фандом: Гарри Поттер… Ничто не вечно под Луной… Ни жизнь, ни смерть. Ни Свет, ни Тьма. Ни Любовь, ни Ненависть. Они случайно полюбили. Они не должны были любить, но любили. Они не должны быть вместе, но были… Он — учитель. Она — ученица. Его не любил никто и никогда, потому что он — изгой. Ее не любил никто и никогда, потому что она — изгой. Два таких непохожих сердца встретились. И, казалось бы, все должно встать на свои места. Но…
Добавить в моё избранное
127 мин, 46 сек 11962
— Я и представить себе не мог, что вы знаете немецкий! — восхищенно промолвил Драко.
— О, мой мальчик, я много знаю. Иногда мне кажется, что даже слишком много. Знание — такая штука… Опасная, но в то же время чудесная и удивительная. Как Любовь…
От этого слова Драко вздрогнул, как от пощечины.
Директор как будто не заметил этого и продолжил:
— Любовь опасна. Любовь зла. Любовь… Да что я тебе объясняю?! Ты и сам знаешь… Любовь иногда превращает жизнь в чудо, а иногда — в муку. Но надо терпеть… Надо жить… Драко, знаю, тебе сейчас тяжело.
Слизеринец посмотрел на директора. «Неужели он знает все?! Все?!»
— Очень тяжело. Но… Я не берусь судить, с кем ей было бы лучше… Но, я думаю, ты понимаешь, что она любит его. По-настоящему. Чистой и светлой любовью, которой любят лишь однажды. Ты благородный человек. Ты отпустил ее. Ты подарил ей счастье, ценой превращения своей жизни в муку… У тебя храброе, доброе сердце, Драко. Чтобы там кто ни говорил. Ты справишься. Ты сильный… Я знаю, пусто, больно. Я тоже чувствовал это…
Фоукс перелетел на плечо к Драко. Слизеринец дернулся. Птица внимательно посмотрела юноше в глаза. Драко немного расслабился. От птицы исходило приятное тепло и как будто разливалось по жилам…
Директор замолчал, но потом спросил:
— Драко, ты ничего не хочешь мне рассказать?
Драко немного помедлил и начал свой рассказ…
Как просто и легко было открыться этому человеку. Вроде чужому, и такому близкому. Наверное, именно таким должен быть настоящий отец…
Еще несколько часов Дамблдор и Драко беседовали в кабинете…
Маятник жизнь отмеряет…
Вертикальным зрачком
Отражается страсть,
Два зверя во тьме исчезают…
Месяц изгибом лука тугого
Над заводью дрожал…
Гермиона быстро шла по коридорам. Она была укрыта мантией-невидимкой, но все равно пугалась каждого звука, каждой тени, каждого шороха. Лунный свет пятнами ложился на пол… Пламя факелов трепетало…
Вот она уже перед дверью в класс Защиты От Темных Искусств. Гермиона толкнула дверь и тут же оказалась в объятиях Люпина. Дверь захлопнулась за ней. Ремус поцеловал ее, но она отстранилась.
— Подожди, Рем…
Он непонимающе уставился на девушку. Она осторожно стянула с плеча блузку. Люпин дернулся вперед, но замер на месте. Его взгляд скользнул по коже девушки.
На плече — свежая царапина.
Гермиона посмотрела внимательно на Ремуса.
— Бог мой! — воскликнул он, — Бог мой…
— Ты поцарапал меня. Значит, я теперь тоже… Такая как ты? — тихо спросила Гермиона.
Люпин грустно посмотрел на нее и кивнул.
— Сейчас полнолуние… — Люпин посмотрел на полную луну и тяжело вздохнул.
В углу стояли огромные часы с маятником. Из черного дерева, с затейливой резьбой.
Стрелки сошлись на двенадцати часах.
Первый удар…
Гермиона дернулась…
Второй удар…
Ее тело неестественно изогнулось… Часы зловещим звуком отмечали наступление полуночи.
Третий удар…
Жгучая боль запомнила каждую клеточку ее тела… Как будто она, как на втором курсе, выпила Многосущное зелье…
Четвертый удар…
Еще одна дикая судорога…
Пятый удар…
Кажется, что плавятся кости…
Шестой удар…
Она упала на колени… Люпин закрыл лицо руками… Его тело изогнулось… Он привык к этой боли…
Седьмой удар…
Одежда на Гермионе рвалась, ее тело трансформировалось…
Восьмой удар…
Люпин тоже упал на колени. Он безмолвно терпел эту боль…
Девятый удар…
Лицо Гермионы вытягивалось… Конечности меняли форму…
Десятый удар…
Ногти превратились в когти, зрачки стали вертикальными, тело покрывалось шерстью…
Одиннадцатый удар…
То же самое происходило и с Люпином…
Двенадцатый удар…
Раздался крик боли, переходящий рык…
То же самое происходило и с Люпином.
В кабинете лежали два волка. Огромный черный матерый волк и зеленоглазая волчица с шерстью белой, как снег.
Где-то в Запретном лесу раздался вой.
Волчица навострила уши, встала, подбежала к двери, толкнула ее лапой. Волк последовал за ней.
По замку, плечо к плечу бежали два волка. Черный, как ночь волк, и белая, как день волчица…
Гермиона открыла глаза и сладко потянулась. Тело отозвалось болью. Ощущение было такое, как будто и вчера ее долго и отчаянно били…
Тут Гермиона вспомнила, что было вчера ночью.
Как она пришла к Люпину, как превратилась в волчицу и как они всю ночь бегали по лесу…
Два огромных зверя бежали по лесу бок о бок.
— О, мой мальчик, я много знаю. Иногда мне кажется, что даже слишком много. Знание — такая штука… Опасная, но в то же время чудесная и удивительная. Как Любовь…
От этого слова Драко вздрогнул, как от пощечины.
Директор как будто не заметил этого и продолжил:
— Любовь опасна. Любовь зла. Любовь… Да что я тебе объясняю?! Ты и сам знаешь… Любовь иногда превращает жизнь в чудо, а иногда — в муку. Но надо терпеть… Надо жить… Драко, знаю, тебе сейчас тяжело.
Слизеринец посмотрел на директора. «Неужели он знает все?! Все?!»
— Очень тяжело. Но… Я не берусь судить, с кем ей было бы лучше… Но, я думаю, ты понимаешь, что она любит его. По-настоящему. Чистой и светлой любовью, которой любят лишь однажды. Ты благородный человек. Ты отпустил ее. Ты подарил ей счастье, ценой превращения своей жизни в муку… У тебя храброе, доброе сердце, Драко. Чтобы там кто ни говорил. Ты справишься. Ты сильный… Я знаю, пусто, больно. Я тоже чувствовал это…
Фоукс перелетел на плечо к Драко. Слизеринец дернулся. Птица внимательно посмотрела юноше в глаза. Драко немного расслабился. От птицы исходило приятное тепло и как будто разливалось по жилам…
Директор замолчал, но потом спросил:
— Драко, ты ничего не хочешь мне рассказать?
Драко немного помедлил и начал свой рассказ…
Как просто и легко было открыться этому человеку. Вроде чужому, и такому близкому. Наверное, именно таким должен быть настоящий отец…
Еще несколько часов Дамблдор и Драко беседовали в кабинете…
Глава 15. Двенадцать ударов
Двенадцать ударов часов…Маятник жизнь отмеряет…
Вертикальным зрачком
Отражается страсть,
Два зверя во тьме исчезают…
Месяц изгибом лука тугого
Над заводью дрожал…
Гермиона быстро шла по коридорам. Она была укрыта мантией-невидимкой, но все равно пугалась каждого звука, каждой тени, каждого шороха. Лунный свет пятнами ложился на пол… Пламя факелов трепетало…
Вот она уже перед дверью в класс Защиты От Темных Искусств. Гермиона толкнула дверь и тут же оказалась в объятиях Люпина. Дверь захлопнулась за ней. Ремус поцеловал ее, но она отстранилась.
— Подожди, Рем…
Он непонимающе уставился на девушку. Она осторожно стянула с плеча блузку. Люпин дернулся вперед, но замер на месте. Его взгляд скользнул по коже девушки.
На плече — свежая царапина.
Гермиона посмотрела внимательно на Ремуса.
— Бог мой! — воскликнул он, — Бог мой…
— Ты поцарапал меня. Значит, я теперь тоже… Такая как ты? — тихо спросила Гермиона.
Люпин грустно посмотрел на нее и кивнул.
— Сейчас полнолуние… — Люпин посмотрел на полную луну и тяжело вздохнул.
В углу стояли огромные часы с маятником. Из черного дерева, с затейливой резьбой.
Стрелки сошлись на двенадцати часах.
Первый удар…
Гермиона дернулась…
Второй удар…
Ее тело неестественно изогнулось… Часы зловещим звуком отмечали наступление полуночи.
Третий удар…
Жгучая боль запомнила каждую клеточку ее тела… Как будто она, как на втором курсе, выпила Многосущное зелье…
Четвертый удар…
Еще одна дикая судорога…
Пятый удар…
Кажется, что плавятся кости…
Шестой удар…
Она упала на колени… Люпин закрыл лицо руками… Его тело изогнулось… Он привык к этой боли…
Седьмой удар…
Одежда на Гермионе рвалась, ее тело трансформировалось…
Восьмой удар…
Люпин тоже упал на колени. Он безмолвно терпел эту боль…
Девятый удар…
Лицо Гермионы вытягивалось… Конечности меняли форму…
Десятый удар…
Ногти превратились в когти, зрачки стали вертикальными, тело покрывалось шерстью…
Одиннадцатый удар…
То же самое происходило и с Люпином…
Двенадцатый удар…
Раздался крик боли, переходящий рык…
То же самое происходило и с Люпином.
В кабинете лежали два волка. Огромный черный матерый волк и зеленоглазая волчица с шерстью белой, как снег.
Где-то в Запретном лесу раздался вой.
Волчица навострила уши, встала, подбежала к двери, толкнула ее лапой. Волк последовал за ней.
По замку, плечо к плечу бежали два волка. Черный, как ночь волк, и белая, как день волчица…
Гермиона открыла глаза и сладко потянулась. Тело отозвалось болью. Ощущение было такое, как будто и вчера ее долго и отчаянно били…
Тут Гермиона вспомнила, что было вчера ночью.
Как она пришла к Люпину, как превратилась в волчицу и как они всю ночь бегали по лесу…
Два огромных зверя бежали по лесу бок о бок.
Страница 25 из 38
