Фандом: Гарри Поттер… Ничто не вечно под Луной… Ни жизнь, ни смерть. Ни Свет, ни Тьма. Ни Любовь, ни Ненависть. Они случайно полюбили. Они не должны были любить, но любили. Они не должны быть вместе, но были… Он — учитель. Она — ученица. Его не любил никто и никогда, потому что он — изгой. Ее не любил никто и никогда, потому что она — изгой. Два таких непохожих сердца встретились. И, казалось бы, все должно встать на свои места. Но…
Добавить в моё избранное
127 мин, 46 сек 11963
Под их лапами чуть слышно поскрипывал снег. Неожиданно звери выбежали на небольшую прогалину. Свет полной Луны осветил волков, теперь можно было их хорошо рассмотреть. Справа — гигантский черный косматый волк. Слева — белая волчица, с горящими зелеными глазами
Волки подняли головы. С высокой сосны спикировал филин. Ухнув, он скрылся в лесу…
Гермиона с трудом встала с постели. Около кровати стояли подарки.
— Сегодня ж Рождество!
Девушка взяла самый верхний сверток. «От Гарри… Странно, мы ж с ним в ссоре! Ну да ладно!». Гермиона развернула сверток. Книга в черной обложке.
— Черная магия?! — Гермиона выпустила книгу из рук, — Да как он посмел?! Мерзавец!
Девушка зажгла палочкой пламя в камине и безжалостно отправила в огонь.
Девушка развернула следующий сверток. От Рона Уизли. В маленькой коробочке лежал красивый браслет из переливающихся лиловых камешков.
— Надо было ему подарок подарить… Ладно, время упущено. Надо хотя бы записку отправить.
Гермиона взяла кусок пергамента и написала:
Рон!
Спасибо большое за подарок! С Рождеством!
Герм.
Следующий подарок. Круглая коробочка. От Драко… От этого имени у Гермионы внутри что-то сжалось…
И когда друг друга проклинали
В страсти раскаленной добела,
Оба мы еще не понимали,
Как земля для двух людей мала,
И что память яростная мучает,
Пытка сильных — огненный недуг! -
И в ночи бездонной сердце учит
Спрашивать: о, где ушедший друг?
А когда, сквозь волны фимиама,
Хор гремит, ликуя и грозя,
Смотрят в душу строго и упрямо
Те же неизбежные глаза.
Почему-то Гермионе на ум пришли эти стихи. Но она абсолютно не помнила, откуда их знает. В свободное время, в тайне от всех, Гермиона читала маггловские стихи. Да причем не английских поэтов, а русских.
— Вспомнила, это — Анна Ахматова… — растеряно прошептала Гермиона.
Она открыла коробку.
На глаза навернулись слезы… В коробке на подушечке лежала корона. Небольшая корона, усыпанная драгоценными камнями, похожими на льдинки…
— Привет, моя королева!
— Почему ты меня назвал королевой?
— Утром в Рождество узнаешь…
Она вспомнила его улыбку, его смеющиеся глаза. Серые смеющиеся глаза… Улыбку, теплую, как луч солнца…
Хотелось бросить все и бежать к нему! Броситься в его объятия и не думать ни о чем!
Корона выскользнула из ослабевших пальцев и со звоном упала на пол.
Гермиона закрыла лицо руками.
Она сама решила все. За него. Вчера. Она обрекла его на муку. Она обрекла его на смерть. Она — убийца…
Но он не примет ее. Они расстались. Навсегда.
Как тяжело находится меж двух огней!
— Господи, помоги мне… Господи… — прошептала Гермиона, — Помоги…
Рождественские каникулы пролетели незаметно. Ремус и Гермиона не могли и дня пожить друг без друга. Ремус присылал ей записки, всегда непременно с алой розой. Они проводили безумные ночи… Они были счастливы. Они упивались своей любовью… Они забывали обо всем…
Но каждый раз, когда Гермиона ловила на себе взгляд потухших серых глаз, ее пробирал холод. Он не винил ее ни в чем. Он не ревновал. Он просто тосковал. Он просто страдал. Он просто существовал. Он не жил, он существовал. Цель его жизнь была потеряна. Смысла жить не было.
Глаза цвета пасмурного осеннего неба, глаза свинцовой морской волны…
Гарри вышел на пустое поле для квиддича. Было только шесть утра. Сегодня он не спал всю ночь. Как только рассвело, он взял свою верную «Молнию» и пришел на поле, чтобы немного полетать.
Он сел на метлу и медленно поднялся в воздух. Холодный ветер трепал его волосы, терзал его развевающуюся мантию, терзал его раненое сердце.
«Она отвергла. Она не нуждалась во мне никогда. Это факт. Какой смысл прятать правду? Знаю, она рассталась с Малфоем. И теперь она… Подумать страшно! С Ремусом Люпином… Все, жизнь кончена. Я сошел с ума… Почему я ничего не чувствую, когда думаю о ней и о Люпине? Ну, совсем ничего. Ни ревности, ни грусти, ни боли, ничего подобного?! Я бесчувственный? Бессердечный? Внутри у меня какая-то леденящая пустота… Что это? Не знаю»…
Так мыслил Гарри Поттер, медленно кружа над полем для квиддича…
И рассыпается волна.
Не может сердце жить изменой,
Измены нет: любовь — одна.
Мы негодуем, иль играем.
Иль лжем — но в сердце тишина.
Мы никогда не изменяем:
Душа одна — любовь одна.
Однообразно и пустынно
Однообразием сильна,
Проходит жизнь… И в жизни длинной
Любовь одна, всегда одна.
Волки подняли головы. С высокой сосны спикировал филин. Ухнув, он скрылся в лесу…
Гермиона с трудом встала с постели. Около кровати стояли подарки.
— Сегодня ж Рождество!
Девушка взяла самый верхний сверток. «От Гарри… Странно, мы ж с ним в ссоре! Ну да ладно!». Гермиона развернула сверток. Книга в черной обложке.
— Черная магия?! — Гермиона выпустила книгу из рук, — Да как он посмел?! Мерзавец!
Девушка зажгла палочкой пламя в камине и безжалостно отправила в огонь.
Девушка развернула следующий сверток. От Рона Уизли. В маленькой коробочке лежал красивый браслет из переливающихся лиловых камешков.
— Надо было ему подарок подарить… Ладно, время упущено. Надо хотя бы записку отправить.
Гермиона взяла кусок пергамента и написала:
Рон!
Спасибо большое за подарок! С Рождеством!
Герм.
Следующий подарок. Круглая коробочка. От Драко… От этого имени у Гермионы внутри что-то сжалось…
И когда друг друга проклинали
В страсти раскаленной добела,
Оба мы еще не понимали,
Как земля для двух людей мала,
И что память яростная мучает,
Пытка сильных — огненный недуг! -
И в ночи бездонной сердце учит
Спрашивать: о, где ушедший друг?
А когда, сквозь волны фимиама,
Хор гремит, ликуя и грозя,
Смотрят в душу строго и упрямо
Те же неизбежные глаза.
Почему-то Гермионе на ум пришли эти стихи. Но она абсолютно не помнила, откуда их знает. В свободное время, в тайне от всех, Гермиона читала маггловские стихи. Да причем не английских поэтов, а русских.
— Вспомнила, это — Анна Ахматова… — растеряно прошептала Гермиона.
Она открыла коробку.
На глаза навернулись слезы… В коробке на подушечке лежала корона. Небольшая корона, усыпанная драгоценными камнями, похожими на льдинки…
— Привет, моя королева!
— Почему ты меня назвал королевой?
— Утром в Рождество узнаешь…
Она вспомнила его улыбку, его смеющиеся глаза. Серые смеющиеся глаза… Улыбку, теплую, как луч солнца…
Хотелось бросить все и бежать к нему! Броситься в его объятия и не думать ни о чем!
Корона выскользнула из ослабевших пальцев и со звоном упала на пол.
Гермиона закрыла лицо руками.
Она сама решила все. За него. Вчера. Она обрекла его на муку. Она обрекла его на смерть. Она — убийца…
Но он не примет ее. Они расстались. Навсегда.
Как тяжело находится меж двух огней!
— Господи, помоги мне… Господи… — прошептала Гермиона, — Помоги…
Рождественские каникулы пролетели незаметно. Ремус и Гермиона не могли и дня пожить друг без друга. Ремус присылал ей записки, всегда непременно с алой розой. Они проводили безумные ночи… Они были счастливы. Они упивались своей любовью… Они забывали обо всем…
Но каждый раз, когда Гермиона ловила на себе взгляд потухших серых глаз, ее пробирал холод. Он не винил ее ни в чем. Он не ревновал. Он просто тосковал. Он просто страдал. Он просто существовал. Он не жил, он существовал. Цель его жизнь была потеряна. Смысла жить не было.
Глаза цвета пасмурного осеннего неба, глаза свинцовой морской волны…
Гарри вышел на пустое поле для квиддича. Было только шесть утра. Сегодня он не спал всю ночь. Как только рассвело, он взял свою верную «Молнию» и пришел на поле, чтобы немного полетать.
Он сел на метлу и медленно поднялся в воздух. Холодный ветер трепал его волосы, терзал его развевающуюся мантию, терзал его раненое сердце.
«Она отвергла. Она не нуждалась во мне никогда. Это факт. Какой смысл прятать правду? Знаю, она рассталась с Малфоем. И теперь она… Подумать страшно! С Ремусом Люпином… Все, жизнь кончена. Я сошел с ума… Почему я ничего не чувствую, когда думаю о ней и о Люпине? Ну, совсем ничего. Ни ревности, ни грусти, ни боли, ничего подобного?! Я бесчувственный? Бессердечный? Внутри у меня какая-то леденящая пустота… Что это? Не знаю»…
Так мыслил Гарри Поттер, медленно кружа над полем для квиддича…
Глава 16. Умение появляться в самый неподходящий момент
Единый раз вскипает пенойИ рассыпается волна.
Не может сердце жить изменой,
Измены нет: любовь — одна.
Мы негодуем, иль играем.
Иль лжем — но в сердце тишина.
Мы никогда не изменяем:
Душа одна — любовь одна.
Однообразно и пустынно
Однообразием сильна,
Проходит жизнь… И в жизни длинной
Любовь одна, всегда одна.
Страница 26 из 38
