Фандом: Шерлок BBC. Шерлок Холмс — на больничной койке: взрыв в гостинице не прошёл бесследно. Где-то в Лондоне прячутся снайперы, укрывающие пострадавшего Джима Мориарти. Их необходимо найти. А ещё важнее — разобраться в отношениях с одним военным хирургом, занявшим в жизни Шерлока слишком важное место.
Добавить в моё избранное
113 мин, 43 сек 9079
Не стоит отвлекаться на мелочи, когда на кону их жизни.
— Шкодран, возьми ребят, посидите в кафешке внизу. Пива выпейте, орешки пощёлкайте… Асадулла проследит за безопасностью.
Афганец принципиально не пил спиртного, зато спокойно вызывался в это время походить по улице и поглазеть на европейских женщин. В разговоры с ними не вступал — что можно обсуждать со шлюхами? — но разглядывать не отказывался никогда. Особое внимание уделял одетым в бесформенные пуховики: встреча с российской женщиной-спецагентом в Санкт-Петербурге после взрыва тамошнего законодательного собрания произвела на Асадуллу неизгладимое впечатление. Теперь он знал, сколько всего может пронести невысокая крепенькая девица под курткой, и был настороже.
Джака кивнул и ушёл на кухню. Вскоре хлопнула входная дверь: ребята отправились развлекаться. Моран взял полуостывший бульон, сунул туда ложку и строго велел:
— Рот открой.
— Ещё чего… амммм!
— Чем быстрее мы это сделаем, тем раньше сможем нормально поговорить. Тебе надо восстанавливать силы. Так врач сказал. И не стоит прожигать во мне взглядом дыру, ты ещё не поправился для таких упражнений. Хорошо. Глотай. Теперь ещё ложку. Попытаешься выплюнуть — ударю. Это доставит мне удовольствие.
Джим неплохо знал подчинённого, уловил лёгкую хрипотцу на последнем предложении и молча принялся глотать наваристый бульон. Только спустя минуту пожаловался:
— Соли мало.
— Её вообще нет. Врач пока что запретил, не знаю, почему.
— Современные доктора — ублюдочные садисты, вот почему! Идиоты, свихнувшиеся на долбанном здоровом образе жизни!
— Тебе виднее. Ещё ложку, давай, открывай рот.
Наконец процесс кормления был завершён. Моран подумал, затем потянулся к памперсу.
— Стой! — Джим не кричал, скорее, шипел, но глаза стали совершенно безумными. — Пусть этот твой истукан, когда придёт, сделает!
Секунда размышлений:
— Хорошо. Ты готов побеседовать?
— Давно уже готов, чёрт тебя подери! Хватит изображать мать Терезу, говори уже, что там у тебя в печёнках засело, и прекратим балаган!
Моран позволил себе холодно улыбнуться:
— Говорить? Да не хочу я с тобой говорить. Вообще. Я хочу долго тебя избивать, а потом отдать своим парням, чтобы и они по разу приложились от души. Или по паре раз. Тунде замечательно умеет пинать по рёбрам, человек ещё долго помнит знакомство с этим ботинком. А как Анри работает по почкам — ты не представляешь, Джим. Но я мечтаю о дне, когда ты не только начнёшь это представлять, но и спустя десятки лет сумеешь в точности рассказать о произошедшем потомкам. Разумеется, если ты везунчик, и после того, как Шкодран влепит тебе коленом в пах, сумеешь обзавестись детьми. Да и вообще выжить после этой обработки. А разговаривать с тобой мне неинтересно.
— Зарываешься, — хмыкнул Джим, осторожно пытаясь приподняться на локте. Себастьян встал, подсунул больному под спину несколько подушек, одёрнул простыню. Мориарти скривился — голова у него явно болела, но Моран понятия не имел, какие именно таблетки можно дать шефу без риска для его никчёмной жизни. Так что переживёт.
Джим величественно продолжил:
— На первый раз прощаю, пар всем нужно время от времени сбрасывать, но больше я такого слышать не желаю. И молодец, что додумался отослать подчиненных, а то знаешь — ты не один-разъединственный снайпер на всей этой засранной планетке.
Себ прекрасно это понимал, как и то, что слова о прощении — лишь сотрясение воздуха: злость у Джима наверняка осталась. Ну и пусть себе дуется: в конце концов, Мориарти тоже не единственный работодатель в мире.
— Кофе-то мне можно? — Джим явно давал понять, что острый момент позади.
— Нет.
— Это тоже доктор сказал?
— Здравый смысл. Толковый советчик, слыхал о таком?
— А, этот. Удел никчёмных, не умеющих думать глобально и выбираться за пределы серой обыденности людишек. Это не про меня. Кофе дай.
— Нет.
Чуть сощурился, но спорить не стал.
Моран отвечал на банальные вопросы, описывал ситуацию, в которой оказались снайперы, не имеющие возможности свалить из Британии поодиночке, и очень хотел крови. Желательно — прямо сейчас.
Наконец, Джим задал вопрос, которого Себастьян всё это время ждал:
— Как прошла операция по уничтожению Шерлока Холмса?
— Что, прости? Какая ещё операция?
Лицо Джима стало непроницаемым:
— Объяснись.
— Ты не давал мне указаний относительно уничтожения Шерлока Холмса. Я должен был исполнять твои приказы: держать детектива и его докторишку на мушке и по приказу застрелить… или отпустить — это уж как твоя левая пятка пожелает. И свою часть договора я исполнил, а потом, когда ты начудил и всё полетело к чертям, вытащил тебя из-под мусора и приволок сюда.
— Шкодран, возьми ребят, посидите в кафешке внизу. Пива выпейте, орешки пощёлкайте… Асадулла проследит за безопасностью.
Афганец принципиально не пил спиртного, зато спокойно вызывался в это время походить по улице и поглазеть на европейских женщин. В разговоры с ними не вступал — что можно обсуждать со шлюхами? — но разглядывать не отказывался никогда. Особое внимание уделял одетым в бесформенные пуховики: встреча с российской женщиной-спецагентом в Санкт-Петербурге после взрыва тамошнего законодательного собрания произвела на Асадуллу неизгладимое впечатление. Теперь он знал, сколько всего может пронести невысокая крепенькая девица под курткой, и был настороже.
Джака кивнул и ушёл на кухню. Вскоре хлопнула входная дверь: ребята отправились развлекаться. Моран взял полуостывший бульон, сунул туда ложку и строго велел:
— Рот открой.
— Ещё чего… амммм!
— Чем быстрее мы это сделаем, тем раньше сможем нормально поговорить. Тебе надо восстанавливать силы. Так врач сказал. И не стоит прожигать во мне взглядом дыру, ты ещё не поправился для таких упражнений. Хорошо. Глотай. Теперь ещё ложку. Попытаешься выплюнуть — ударю. Это доставит мне удовольствие.
Джим неплохо знал подчинённого, уловил лёгкую хрипотцу на последнем предложении и молча принялся глотать наваристый бульон. Только спустя минуту пожаловался:
— Соли мало.
— Её вообще нет. Врач пока что запретил, не знаю, почему.
— Современные доктора — ублюдочные садисты, вот почему! Идиоты, свихнувшиеся на долбанном здоровом образе жизни!
— Тебе виднее. Ещё ложку, давай, открывай рот.
Наконец процесс кормления был завершён. Моран подумал, затем потянулся к памперсу.
— Стой! — Джим не кричал, скорее, шипел, но глаза стали совершенно безумными. — Пусть этот твой истукан, когда придёт, сделает!
Секунда размышлений:
— Хорошо. Ты готов побеседовать?
— Давно уже готов, чёрт тебя подери! Хватит изображать мать Терезу, говори уже, что там у тебя в печёнках засело, и прекратим балаган!
Моран позволил себе холодно улыбнуться:
— Говорить? Да не хочу я с тобой говорить. Вообще. Я хочу долго тебя избивать, а потом отдать своим парням, чтобы и они по разу приложились от души. Или по паре раз. Тунде замечательно умеет пинать по рёбрам, человек ещё долго помнит знакомство с этим ботинком. А как Анри работает по почкам — ты не представляешь, Джим. Но я мечтаю о дне, когда ты не только начнёшь это представлять, но и спустя десятки лет сумеешь в точности рассказать о произошедшем потомкам. Разумеется, если ты везунчик, и после того, как Шкодран влепит тебе коленом в пах, сумеешь обзавестись детьми. Да и вообще выжить после этой обработки. А разговаривать с тобой мне неинтересно.
— Зарываешься, — хмыкнул Джим, осторожно пытаясь приподняться на локте. Себастьян встал, подсунул больному под спину несколько подушек, одёрнул простыню. Мориарти скривился — голова у него явно болела, но Моран понятия не имел, какие именно таблетки можно дать шефу без риска для его никчёмной жизни. Так что переживёт.
Джим величественно продолжил:
— На первый раз прощаю, пар всем нужно время от времени сбрасывать, но больше я такого слышать не желаю. И молодец, что додумался отослать подчиненных, а то знаешь — ты не один-разъединственный снайпер на всей этой засранной планетке.
Себ прекрасно это понимал, как и то, что слова о прощении — лишь сотрясение воздуха: злость у Джима наверняка осталась. Ну и пусть себе дуется: в конце концов, Мориарти тоже не единственный работодатель в мире.
— Кофе-то мне можно? — Джим явно давал понять, что острый момент позади.
— Нет.
— Это тоже доктор сказал?
— Здравый смысл. Толковый советчик, слыхал о таком?
— А, этот. Удел никчёмных, не умеющих думать глобально и выбираться за пределы серой обыденности людишек. Это не про меня. Кофе дай.
— Нет.
Чуть сощурился, но спорить не стал.
Моран отвечал на банальные вопросы, описывал ситуацию, в которой оказались снайперы, не имеющие возможности свалить из Британии поодиночке, и очень хотел крови. Желательно — прямо сейчас.
Наконец, Джим задал вопрос, которого Себастьян всё это время ждал:
— Как прошла операция по уничтожению Шерлока Холмса?
— Что, прости? Какая ещё операция?
Лицо Джима стало непроницаемым:
— Объяснись.
— Ты не давал мне указаний относительно уничтожения Шерлока Холмса. Я должен был исполнять твои приказы: держать детектива и его докторишку на мушке и по приказу застрелить… или отпустить — это уж как твоя левая пятка пожелает. И свою часть договора я исполнил, а потом, когда ты начудил и всё полетело к чертям, вытащил тебя из-под мусора и приволок сюда.
Страница 26 из 33
