Фандом: Шерлок BBC. Шерлок Холмс — на больничной койке: взрыв в гостинице не прошёл бесследно. Где-то в Лондоне прячутся снайперы, укрывающие пострадавшего Джима Мориарти. Их необходимо найти. А ещё важнее — разобраться в отношениях с одним военным хирургом, занявшим в жизни Шерлока слишком важное место.
Добавить в моё избранное
113 мин, 43 сек 9031
Ты сыграешь — меня!
«Ну, спасибо, просто всю жизнь мечтал».
Мориарти продолжает:
— Только представь: Шерлок приходит на встречу с преступником, который столько времени водил его за нос. Он ждёт, он напряжён — и тут выходишь ты! Единственный друг, оказавшийся врагом. Отличный номер! — голос Мориарти взметается ввысь, к потолку, и, кажется, разбегается там дробным эхом. Джим упивается собой.
Уотсон представляет себе описанную сцену слишком хорошо. Так ранить Шерлока — о нет! Он непроизвольно мотает головой.
Радостная маска слетает с лица Мориарти.
— Ты не хочешь со мной поиграть? Как же так? Ах, понимаю, ты привык к играм Шерлока. Как бы тебя убедить? — этот паяц картинно изображает задумчивость: опускает голову, прижимает ко рту кулак, другой рукой барабанит по бедру. Впрочем, позу он держит недолго, стряхивает её с себя, как гусь, выходящий из реки, стряхивает с перьев воду, и снова оживляется, улыбается и жестикулирует. — Может, в качестве презента от меня тебе понравится собственная жизнь? Подумай, Джон, такой шанс, если не будешь слишком меня злить. Не скрою, шанс невелик, но ты уж постарайся! Не только для меня, для нас всех. Ведь если ты сорвёшь моё представление, я расстроюсь. Ты же не хочешь меня расстраивать? Ведь я в расстройстве убью не только тебя, Шерлока тоже. О, для начала я ему дам помучиться осознанием твоей смерти, а потом, когда он окончательно падёт духом — приду и убью. Не совсем то, чего бы мне хотелось, так что давай отложим эту игру на потом? А пока меня можно позабавить проще. Поэтому ты будешь очень, очень послушным мальчиком, не так ли?
Джон кивает — особого выбора у него нет. Сейчас глупо сердить этого ублюдка. Надо подождать, вдруг удастся что-то сделать?
Когда Уотсон закончил свой рассказ, Лестрейд дёрнулся в сторону диктофона, видно, хотел выключить и передумал, но официальный тон всё же оставил:
— Везунчики вы! Легко отделались. Правда, взрывчатки в жилете доктора было меньше, чем обычно: снайперы явно обеспокоились своей безопасностью, ведь они сидели довольно близко.
— Правда? — удивился Уотсон. — А по ощущениям жилет весил изрядно.
— Конечно, ведь его дополнительно зарядили гайками…
Уотсон побледнел, а Холмс позеленел. Опыт обоих слишком легко позволял вообразить, в какое месиво превратился бы Джон, взорвись жилет на нём. Они старательно отгораживались от этих мыслей весь день, но сейчас было трудно отделаться от жутких картин…
Инспектору стало неловко. На самом деле работа в уголовной полиции не сделала его настолько толстокожим, это скорее влияние Шерлока. И… привычка воспринимать его единым целым с Джоном. Как быстро эта привычка образовалась!
А ведь раньше как было?
«— Почему меня вечно укутывают?»
— У тебя шок.
— Откуда шок?
Действительно, с чего бы Шерлоку испытывать потрясение? Он же не какой-то там непривычный к опасным приключениям обыватель. Однако, пожалуйста — оказалось, что и до него можно достучаться. Отмычкой к чувствам холодного гения оказался Джон Уотсон. За короткие три месяца он сделал из Холмса практически человека. Но вот беда: Грегори, мечтавший об этом лет пять, обнаружил, что не готов воспринимать почти нормального Шерлока. Оказывается, это больше, чем могут вынести нервы отдельно взятого детектива-инспектора.
И потому Лестрейд извинялся долго и бестолково, прежде чем снова вернулся к делу.
— Так вот, практически вся начинка очень удачно ушла в пол и в сторону от вас. Вы пострадали только от ударной волны, которая отшвырнула всех к стенам. А вот Мориарти, скорее всего, задело.
— Куда? Как? — одновременно спросили Джон и Шерлок. Лестрейд понял их и объяснил:
— Мы обнаружили следы крови в том месте, где предположительно был он. Есть следы троих, пробравшихся к этому месту после взрыва и ушедших тоже втроём. По всей видимости, Мориарти унесли.
— О, так мне не почудилось! Я не был уверен, что это действительно случилось. Находился тогда не в полном сознании, из-за размытости ощущений думал — сон, — увлечённо начал тараторить Шерлок.
Он так оживился, что Джон и Грегори переглянулись, читая во взглядах друг дружки беспокойство: «Как бы он чего не натворил!»
— Что именно тебе не почудилось? — подозрительным тоном уточнил инспектор.
… Шаги. Двух, нет, трёх человек. Они бегут, потом останавливаются. Чётко, разве только каблуками не щёлкают. Хочется посмотреть, но глаза не открываются или не видят. Это проблема. Придётся решить её потом, сейчас надо хотя бы слушать.
Властный мужской голос:
— Берите.
— А этих так и бросим? — лёгкий акцент, какой? Нет, не понял, мало информации.
— Указаний на этот счёт не оставлено, за их спасение нам не плачено, так что пусть выбираются сами! — Чистейшее произношение и некоторые интонации повелительного голоса отдалённо что-то напоминают.
«Ну, спасибо, просто всю жизнь мечтал».
Мориарти продолжает:
— Только представь: Шерлок приходит на встречу с преступником, который столько времени водил его за нос. Он ждёт, он напряжён — и тут выходишь ты! Единственный друг, оказавшийся врагом. Отличный номер! — голос Мориарти взметается ввысь, к потолку, и, кажется, разбегается там дробным эхом. Джим упивается собой.
Уотсон представляет себе описанную сцену слишком хорошо. Так ранить Шерлока — о нет! Он непроизвольно мотает головой.
Радостная маска слетает с лица Мориарти.
— Ты не хочешь со мной поиграть? Как же так? Ах, понимаю, ты привык к играм Шерлока. Как бы тебя убедить? — этот паяц картинно изображает задумчивость: опускает голову, прижимает ко рту кулак, другой рукой барабанит по бедру. Впрочем, позу он держит недолго, стряхивает её с себя, как гусь, выходящий из реки, стряхивает с перьев воду, и снова оживляется, улыбается и жестикулирует. — Может, в качестве презента от меня тебе понравится собственная жизнь? Подумай, Джон, такой шанс, если не будешь слишком меня злить. Не скрою, шанс невелик, но ты уж постарайся! Не только для меня, для нас всех. Ведь если ты сорвёшь моё представление, я расстроюсь. Ты же не хочешь меня расстраивать? Ведь я в расстройстве убью не только тебя, Шерлока тоже. О, для начала я ему дам помучиться осознанием твоей смерти, а потом, когда он окончательно падёт духом — приду и убью. Не совсем то, чего бы мне хотелось, так что давай отложим эту игру на потом? А пока меня можно позабавить проще. Поэтому ты будешь очень, очень послушным мальчиком, не так ли?
Джон кивает — особого выбора у него нет. Сейчас глупо сердить этого ублюдка. Надо подождать, вдруг удастся что-то сделать?
Когда Уотсон закончил свой рассказ, Лестрейд дёрнулся в сторону диктофона, видно, хотел выключить и передумал, но официальный тон всё же оставил:
— Везунчики вы! Легко отделались. Правда, взрывчатки в жилете доктора было меньше, чем обычно: снайперы явно обеспокоились своей безопасностью, ведь они сидели довольно близко.
— Правда? — удивился Уотсон. — А по ощущениям жилет весил изрядно.
— Конечно, ведь его дополнительно зарядили гайками…
Уотсон побледнел, а Холмс позеленел. Опыт обоих слишком легко позволял вообразить, в какое месиво превратился бы Джон, взорвись жилет на нём. Они старательно отгораживались от этих мыслей весь день, но сейчас было трудно отделаться от жутких картин…
Инспектору стало неловко. На самом деле работа в уголовной полиции не сделала его настолько толстокожим, это скорее влияние Шерлока. И… привычка воспринимать его единым целым с Джоном. Как быстро эта привычка образовалась!
А ведь раньше как было?
«— Почему меня вечно укутывают?»
— У тебя шок.
— Откуда шок?
Действительно, с чего бы Шерлоку испытывать потрясение? Он же не какой-то там непривычный к опасным приключениям обыватель. Однако, пожалуйста — оказалось, что и до него можно достучаться. Отмычкой к чувствам холодного гения оказался Джон Уотсон. За короткие три месяца он сделал из Холмса практически человека. Но вот беда: Грегори, мечтавший об этом лет пять, обнаружил, что не готов воспринимать почти нормального Шерлока. Оказывается, это больше, чем могут вынести нервы отдельно взятого детектива-инспектора.
И потому Лестрейд извинялся долго и бестолково, прежде чем снова вернулся к делу.
— Так вот, практически вся начинка очень удачно ушла в пол и в сторону от вас. Вы пострадали только от ударной волны, которая отшвырнула всех к стенам. А вот Мориарти, скорее всего, задело.
— Куда? Как? — одновременно спросили Джон и Шерлок. Лестрейд понял их и объяснил:
— Мы обнаружили следы крови в том месте, где предположительно был он. Есть следы троих, пробравшихся к этому месту после взрыва и ушедших тоже втроём. По всей видимости, Мориарти унесли.
— О, так мне не почудилось! Я не был уверен, что это действительно случилось. Находился тогда не в полном сознании, из-за размытости ощущений думал — сон, — увлечённо начал тараторить Шерлок.
Он так оживился, что Джон и Грегори переглянулись, читая во взглядах друг дружки беспокойство: «Как бы он чего не натворил!»
— Что именно тебе не почудилось? — подозрительным тоном уточнил инспектор.
… Шаги. Двух, нет, трёх человек. Они бегут, потом останавливаются. Чётко, разве только каблуками не щёлкают. Хочется посмотреть, но глаза не открываются или не видят. Это проблема. Придётся решить её потом, сейчас надо хотя бы слушать.
Властный мужской голос:
— Берите.
— А этих так и бросим? — лёгкий акцент, какой? Нет, не понял, мало информации.
— Указаний на этот счёт не оставлено, за их спасение нам не плачено, так что пусть выбираются сами! — Чистейшее произношение и некоторые интонации повелительного голоса отдалённо что-то напоминают.
Страница 4 из 33
