Фандом: Шерлок BBC. Шерлок Холмс — на больничной койке: взрыв в гостинице не прошёл бесследно. Где-то в Лондоне прячутся снайперы, укрывающие пострадавшего Джима Мориарти. Их необходимо найти. А ещё важнее — разобраться в отношениях с одним военным хирургом, занявшим в жизни Шерлока слишком важное место.
Добавить в моё избранное
113 мин, 43 сек 9034
Только в пересказе это не будет выглядеть так страшно, как было во сне. Понимаешь, там была атмосфера настоящего ужаса, но её мне не передать, а если рассказать только события, то они просто смешны, — пробормотал Шерлок. Кажется, он просто стеснялся.
— Так посмеёмся. Может, это как раз то, что нужно, — Джон был не слишком впечатлён. Он знал, какая ерунда может порой присниться, и как она может напугать.
Шерлок начал тихо:
— Во сне мы гнались за диким паровозом. Он рыл под Лондоном норы, и это было опасно: всё могло рухнуть, город мог разрушиться в каждую минуту. Мы с тобой его выследили и начали направлять в сторону полиции. Дело было в узком бетонном тоннеле, мы мчались за уходящим преступником на самокатах, а впереди ждал Диммок с подкреплением. И тут паровоз развернулся и вывалил на нас с тобой мороженое. И некуда было деться от тонн липкой сладкой массы. Мы тонули в чёртовом пломбире с кокосовой стружкой. Ненавижу мороженое! — Шерлок рассказывал всё громче, потом сел и взмахнул руками, будто пытаясь выразить свою ненависть к мороженому.
— В самом деле ненавидишь? Надо же. Буду знать. Возвращаясь к снам — тебе ведь и вчера снилось, будто с нами произошло что-то нехорошее?
— Да. Всё очевидно, не так ли? — Шерлок был явно недоволен собой: такие банальные, прозрачные страхи, фу, недостойно Холмса.
Все страхи в основе свой банальны, считал Джон. Тут главное не почему боишься, а как справляться с ситуацией.
— Хочешь, я посижу рядом, пока ты будешь засыпать? — предложил он.
— Зачем? — Не то чтобы Шерлок был против. Он бы и посидел с Джоном, и полежал, и проделал всё остальное, вот только речь идёт явно не о том.
— Отгонять дурные сны. Твоя мама так не делала, когда ты тревожился? — Джон был заботлив, слишком заботлив. Такое внимание приятно, но насколько же это не то, чего хотелось бы.
— Мама? Нет. А вот Майкрофт иногда делал. Я в детстве боялся грозы, и он приходил меня спасать, — Шерлок отвечал автоматически, его мысли продолжали витать не там, где надо.
— Странно… — задумчиво протянул Джон.
— Что именно?
— Вы с братом были настолько близки в детстве, удивительно, что вы стали враждовать, — он и раньше хотел выяснить причину, но Шерлок уже увиливал от ответа, и Джон не слишком надеялся, что в этот раз ему повезёт узнать подробности.
В палату ворвался свет фар въезжающей на территорию больницы скорой, она завернула к специальному входу, и Джон очень хорошо представлял, какая там сейчас начнётся активная работа по приёму пациента.
Шерлок скривился — то ли его ослепило внезапным светом, то ли ему были неприятны воспоминания. Но, удивительно покладистый этой ночью, принялся говорить:
— А кто может навредить хуже близкого человека? Майкрофт слишком привык меня опекать и лезть в мои дела. И, как это часто случается, не мог понять, что я уже вырос и в состоянии решать за себя сам. Он же у нас считает себя самым умным!
«Разумеется, на самом-то деле самый умный ты!» — Джону сделалось смешно, но он попытался не показать этого, не желая ранить друга. Шерлок продолжал:
— В конце концов он перешагнул черту. Знаешь, разрушать свою жизнь должен я сам, по своему разумению. И то, что Майкрофт действовал якобы ради моей пользы, его не оправдывает. Тем более он не считает, что был неправ! Он продолжает вмешиваться. Врагу такого брата не пожелаешь…
Слишком обтекаемо, на вкус Джона, но, по всей видимости, подробностей ему не доверят.
— Ясно.
Они замолчали. Потом Шерлок сказал:
— Знаешь, мне приятна твоя забота, но ведь ты болен не меньше меня, Джон. Ложись. Мне уже намного лучше, — он сказал правду: сердце уже билось в нормальном ритме, дыхание успокоилось, Шерлок чувствовал, как устал и хочет спать. Джон оказался замечательным снотворным.
Врача Анри нашёл хорошего, настоящего профессионала. Жаль, дурного, как афганская слепушонка. Грызуны — они вообще тупые в массе своей, хоть гранит науки грызут, хоть корни трав…
Но правда жаль. Себастьян надеялся хотя бы на несколько визитов. А тут… когда с порога заявляют: «Вы же утверждали, что это несчастный случай на производстве!» — дела не будет.
Юмор у Анри, однако…
— Так оно и есть, доктор! — Тунде Огунмола широко улыбнулся, показав белоснежные зубы, слишком ослепительные для настоящих. Когда Себастьян вытащил его из лап хауса-фулани, соседнего племени, проповедующего ну очень радикальный ислам, весёлый нигериец тут же отправился в клинику зубного протезирования. Племя йоруба всегда серьёзно относилось к внешности истинного воина, а физиономию Тунде в плену изрядно попортили. С прореженными зубами нигериец даже шутил нечасто, зато когда обзавёлся протезами, удерживать его от смачных розыгрышей стало сложно. Пока помогало обещание опять вышибить всё к чертям. Тунде неплохо знал начальника и понимал: Моран, если что, слово сдержит.
— Так посмеёмся. Может, это как раз то, что нужно, — Джон был не слишком впечатлён. Он знал, какая ерунда может порой присниться, и как она может напугать.
Шерлок начал тихо:
— Во сне мы гнались за диким паровозом. Он рыл под Лондоном норы, и это было опасно: всё могло рухнуть, город мог разрушиться в каждую минуту. Мы с тобой его выследили и начали направлять в сторону полиции. Дело было в узком бетонном тоннеле, мы мчались за уходящим преступником на самокатах, а впереди ждал Диммок с подкреплением. И тут паровоз развернулся и вывалил на нас с тобой мороженое. И некуда было деться от тонн липкой сладкой массы. Мы тонули в чёртовом пломбире с кокосовой стружкой. Ненавижу мороженое! — Шерлок рассказывал всё громче, потом сел и взмахнул руками, будто пытаясь выразить свою ненависть к мороженому.
— В самом деле ненавидишь? Надо же. Буду знать. Возвращаясь к снам — тебе ведь и вчера снилось, будто с нами произошло что-то нехорошее?
— Да. Всё очевидно, не так ли? — Шерлок был явно недоволен собой: такие банальные, прозрачные страхи, фу, недостойно Холмса.
Все страхи в основе свой банальны, считал Джон. Тут главное не почему боишься, а как справляться с ситуацией.
— Хочешь, я посижу рядом, пока ты будешь засыпать? — предложил он.
— Зачем? — Не то чтобы Шерлок был против. Он бы и посидел с Джоном, и полежал, и проделал всё остальное, вот только речь идёт явно не о том.
— Отгонять дурные сны. Твоя мама так не делала, когда ты тревожился? — Джон был заботлив, слишком заботлив. Такое внимание приятно, но насколько же это не то, чего хотелось бы.
— Мама? Нет. А вот Майкрофт иногда делал. Я в детстве боялся грозы, и он приходил меня спасать, — Шерлок отвечал автоматически, его мысли продолжали витать не там, где надо.
— Странно… — задумчиво протянул Джон.
— Что именно?
— Вы с братом были настолько близки в детстве, удивительно, что вы стали враждовать, — он и раньше хотел выяснить причину, но Шерлок уже увиливал от ответа, и Джон не слишком надеялся, что в этот раз ему повезёт узнать подробности.
В палату ворвался свет фар въезжающей на территорию больницы скорой, она завернула к специальному входу, и Джон очень хорошо представлял, какая там сейчас начнётся активная работа по приёму пациента.
Шерлок скривился — то ли его ослепило внезапным светом, то ли ему были неприятны воспоминания. Но, удивительно покладистый этой ночью, принялся говорить:
— А кто может навредить хуже близкого человека? Майкрофт слишком привык меня опекать и лезть в мои дела. И, как это часто случается, не мог понять, что я уже вырос и в состоянии решать за себя сам. Он же у нас считает себя самым умным!
«Разумеется, на самом-то деле самый умный ты!» — Джону сделалось смешно, но он попытался не показать этого, не желая ранить друга. Шерлок продолжал:
— В конце концов он перешагнул черту. Знаешь, разрушать свою жизнь должен я сам, по своему разумению. И то, что Майкрофт действовал якобы ради моей пользы, его не оправдывает. Тем более он не считает, что был неправ! Он продолжает вмешиваться. Врагу такого брата не пожелаешь…
Слишком обтекаемо, на вкус Джона, но, по всей видимости, подробностей ему не доверят.
— Ясно.
Они замолчали. Потом Шерлок сказал:
— Знаешь, мне приятна твоя забота, но ведь ты болен не меньше меня, Джон. Ложись. Мне уже намного лучше, — он сказал правду: сердце уже билось в нормальном ритме, дыхание успокоилось, Шерлок чувствовал, как устал и хочет спать. Джон оказался замечательным снотворным.
Врача Анри нашёл хорошего, настоящего профессионала. Жаль, дурного, как афганская слепушонка. Грызуны — они вообще тупые в массе своей, хоть гранит науки грызут, хоть корни трав…
Но правда жаль. Себастьян надеялся хотя бы на несколько визитов. А тут… когда с порога заявляют: «Вы же утверждали, что это несчастный случай на производстве!» — дела не будет.
Юмор у Анри, однако…
— Так оно и есть, доктор! — Тунде Огунмола широко улыбнулся, показав белоснежные зубы, слишком ослепительные для настоящих. Когда Себастьян вытащил его из лап хауса-фулани, соседнего племени, проповедующего ну очень радикальный ислам, весёлый нигериец тут же отправился в клинику зубного протезирования. Племя йоруба всегда серьёзно относилось к внешности истинного воина, а физиономию Тунде в плену изрядно попортили. С прореженными зубами нигериец даже шутил нечасто, зато когда обзавёлся протезами, удерживать его от смачных розыгрышей стало сложно. Пока помогало обещание опять вышибить всё к чертям. Тунде неплохо знал начальника и понимал: Моран, если что, слово сдержит.
Страница 7 из 33
