Фандом: Гарри Поттер. Война закончена, казалось бы можно наслаждаться жизнью… но как этому научиться, когда привычка выживать продолжает оставаться самой главной?
Добавить в моё избранное
104 мин, 25 сек 12872
Проклятье!
Утром Северус вёл себя как ни в чём не бывало, заставляя усомниться в реальности ночного происшествия. Люциус специально вышел к завтраку без рубашки, проверяя реакцию приятеля. Тот словно и не заметил, продолжая греметь посудой. Захотелось усугубить.
— Ты мне не польёшь?
— Прямо сейчас?
— Я люблю завтракать, приведя себя в порядок. Особенно сейчас, когда магия мне недоступна.
Не то чтобы Люциус намекал, по чьей это вине, но Северус принял всё на свой счёт.
— Никто не виноват, что ты играешь в азартные игры. Проигрыш и не должен приносить удовольствия, — почти прошипел он.
— Я здесь не один проигравший.
— Я обещал только с тобой пожить! Это не означало, что я, подобно домовому эльфу, должен мгновенно исполнять все твои прихоти.
— Это — не прихоть, а естественная потребность… после Азкабана.
Запрещённый приём сработал, и хмурый Северус отставил в сторону кофеварку:
— Пойдём!
Люциус так и не смог понять причину, по которой тот отводит взгляд. Злость? Смущение? Или что-то ещё? Северус добросовестно поливал его теплой водой из кувшина и промолчал, когда Люциус захотел помыть голову. Промолчал! Подумать только…
На этюды он выбрался нескоро и совершенно не удивился, увидев на берегу мисс Браун.
— Мистер Малфой, вы сегодня позже?
— Да, мисс… дела.
Они обменялись приветствиями, и Люциус перестал обращать на престарелую мисс внимание, сосредоточившись на холсте. Он сильно надеялся, что ей скоро надоест, и она уйдёт. Не тут-то было! Всё этой старушенции было интересно: почему кадмий и красный и жёлтый, как узнать, сколько лить масла, не проще ли нарисовать карандашом, а потом раскрасить…
Если бы не многолетнее общение с членами Визенгамота, Люциус бы сорвался, а так он, сильно не задумываясь, отвечал на вопросы, и создавалось впечатление приятной светской беседы. По прошествии часа мисс Браун уже не раздражала, как прежде, а когда она принялась восхищаться его творчеством, то и вовсе показалась Люциусу очень забавной.
— Ой, как здорово! Вода, как живая… так и манит.
— Что вы, мисс Браун, погода ещё не очень подходит для купаний.
— Вы как скажете, мистер Малфой! Да в нашей речке разве что только лягушки купаются, да собака какая летом в воду забредёт.
— А я так надеялся застать купальщиц для натуры…
— Какой же вы шутник, мистер Малфой!
Старая леди кокетливо захихикала и поправила широкополую шляпу, которую носила исключительно для того, «чтобы не портить цвет лица». Она в этом призналась по большому секрету и очень хвалила шляпу Люциуса, которая, по её словам, его очень красила. Он никогда не считал себя падким на комплименты, но сейчас ему было приятно, может быть поэтому, уходя, он пообещал мисс Браун не опаздывать, и когда она игриво заявила, что это будет «почти свидание», со смехом назвал её шалуньей.
Приподнятое настроение чуть не испортил Северус, который вдруг заинтересовался временем, проведённым на этюдах. В его понимании, четыре часа «под палящим солнцем» — что-то совершенно невообразимое для Люциуса. Много он понимает в творческих порывах!
В отместку Люциус вечером устроил целое представление из удовлетворения не самой основной своей потребности. Одно осознание того, что Северус может стоять в тёмном коридоре и наблюдать за ним, заводило не на шутку, делая удовольствие пикантным и оттого особо острым. В темноте опять никого не оказалось, но Люциус достаточно пожил, чтобы твёрдо знать — легко обмануться, не имея достаточных доказательств, а интуицию к делу не приложишь.
С утра его разбудили какие-то странные звуки, сначала даже показалось, что под кровать заполз наргл, уж очень похожим было это тихое фырканье. Наргла там не оказалось, поэтому Люциус осторожно поднялся и, стараясь не шуметь, отправился на разведку. Хорошо, что он уже успел запомнить все скрипучие ступеньки и не выдать своего присутствия, потому что на кухне, склонившись над большим тазом, Северус мыл голову. Люциус замер, зачем-то разглядывая выпирающие позвонки и острые лопатки. Он никак не мог понять, отчего процесс мытья вдруг показался слишком личным и немного непристойным, словно он застал Северуса за чем-то таким, что сам демонстрировал накануне. Люциус чуть было не помотал головой, отгоняя непрошеные видения. Он осторожно попятился назад, а перед глазами стояла картина, как Северус прогибается, когда Люциус оглаживает его спину, целуя между лопаток… казалось, он даже ощутил тепло и едва заметную дрожь тонкой кожи, да так, что внезапно перехватило дыханье.
Люциус прокрался в свою комнату и рухнул на кровать, отчего та жалобно заскрипела. Таких фантазий у него ещё не было. Почему-то сразу вспомнилось, что Северус — мастер ментальных практик. Как теперь смотреть ему в глаза, даже зная о том, что тот не станет подвергать друга унизительной легиллименции?
Утром Северус вёл себя как ни в чём не бывало, заставляя усомниться в реальности ночного происшествия. Люциус специально вышел к завтраку без рубашки, проверяя реакцию приятеля. Тот словно и не заметил, продолжая греметь посудой. Захотелось усугубить.
— Ты мне не польёшь?
— Прямо сейчас?
— Я люблю завтракать, приведя себя в порядок. Особенно сейчас, когда магия мне недоступна.
Не то чтобы Люциус намекал, по чьей это вине, но Северус принял всё на свой счёт.
— Никто не виноват, что ты играешь в азартные игры. Проигрыш и не должен приносить удовольствия, — почти прошипел он.
— Я здесь не один проигравший.
— Я обещал только с тобой пожить! Это не означало, что я, подобно домовому эльфу, должен мгновенно исполнять все твои прихоти.
— Это — не прихоть, а естественная потребность… после Азкабана.
Запрещённый приём сработал, и хмурый Северус отставил в сторону кофеварку:
— Пойдём!
Люциус так и не смог понять причину, по которой тот отводит взгляд. Злость? Смущение? Или что-то ещё? Северус добросовестно поливал его теплой водой из кувшина и промолчал, когда Люциус захотел помыть голову. Промолчал! Подумать только…
На этюды он выбрался нескоро и совершенно не удивился, увидев на берегу мисс Браун.
— Мистер Малфой, вы сегодня позже?
— Да, мисс… дела.
Они обменялись приветствиями, и Люциус перестал обращать на престарелую мисс внимание, сосредоточившись на холсте. Он сильно надеялся, что ей скоро надоест, и она уйдёт. Не тут-то было! Всё этой старушенции было интересно: почему кадмий и красный и жёлтый, как узнать, сколько лить масла, не проще ли нарисовать карандашом, а потом раскрасить…
Если бы не многолетнее общение с членами Визенгамота, Люциус бы сорвался, а так он, сильно не задумываясь, отвечал на вопросы, и создавалось впечатление приятной светской беседы. По прошествии часа мисс Браун уже не раздражала, как прежде, а когда она принялась восхищаться его творчеством, то и вовсе показалась Люциусу очень забавной.
— Ой, как здорово! Вода, как живая… так и манит.
— Что вы, мисс Браун, погода ещё не очень подходит для купаний.
— Вы как скажете, мистер Малфой! Да в нашей речке разве что только лягушки купаются, да собака какая летом в воду забредёт.
— А я так надеялся застать купальщиц для натуры…
— Какой же вы шутник, мистер Малфой!
Старая леди кокетливо захихикала и поправила широкополую шляпу, которую носила исключительно для того, «чтобы не портить цвет лица». Она в этом призналась по большому секрету и очень хвалила шляпу Люциуса, которая, по её словам, его очень красила. Он никогда не считал себя падким на комплименты, но сейчас ему было приятно, может быть поэтому, уходя, он пообещал мисс Браун не опаздывать, и когда она игриво заявила, что это будет «почти свидание», со смехом назвал её шалуньей.
Приподнятое настроение чуть не испортил Северус, который вдруг заинтересовался временем, проведённым на этюдах. В его понимании, четыре часа «под палящим солнцем» — что-то совершенно невообразимое для Люциуса. Много он понимает в творческих порывах!
В отместку Люциус вечером устроил целое представление из удовлетворения не самой основной своей потребности. Одно осознание того, что Северус может стоять в тёмном коридоре и наблюдать за ним, заводило не на шутку, делая удовольствие пикантным и оттого особо острым. В темноте опять никого не оказалось, но Люциус достаточно пожил, чтобы твёрдо знать — легко обмануться, не имея достаточных доказательств, а интуицию к делу не приложишь.
С утра его разбудили какие-то странные звуки, сначала даже показалось, что под кровать заполз наргл, уж очень похожим было это тихое фырканье. Наргла там не оказалось, поэтому Люциус осторожно поднялся и, стараясь не шуметь, отправился на разведку. Хорошо, что он уже успел запомнить все скрипучие ступеньки и не выдать своего присутствия, потому что на кухне, склонившись над большим тазом, Северус мыл голову. Люциус замер, зачем-то разглядывая выпирающие позвонки и острые лопатки. Он никак не мог понять, отчего процесс мытья вдруг показался слишком личным и немного непристойным, словно он застал Северуса за чем-то таким, что сам демонстрировал накануне. Люциус чуть было не помотал головой, отгоняя непрошеные видения. Он осторожно попятился назад, а перед глазами стояла картина, как Северус прогибается, когда Люциус оглаживает его спину, целуя между лопаток… казалось, он даже ощутил тепло и едва заметную дрожь тонкой кожи, да так, что внезапно перехватило дыханье.
Люциус прокрался в свою комнату и рухнул на кровать, отчего та жалобно заскрипела. Таких фантазий у него ещё не было. Почему-то сразу вспомнилось, что Северус — мастер ментальных практик. Как теперь смотреть ему в глаза, даже зная о том, что тот не станет подвергать друга унизительной легиллименции?
Страница 11 из 31
