Желание

Я порой чувствую себя проклятым талисманом Рода: вроде бы все радуются, что есть, но моё место на полке. На роскошной такой полке, среди других… безделушек.

Проклятый бренди! От откровений Люциуса Северус скривился, словно у него внезапно открылась старая рана, и поспешно отвернулся, упрямо пробормотав:

— Ты им нужен!

— От этого не легче.

Прошло не меньше получаса, прежде чем молчание вновь стало уютно-спокойным. Некоторые темы лучше не поднимать.

— А зачем ты сказал, что я художник?

Северус криво усмехнулся:

— А как ещё, по-твоему, такой лондонский хлыщ мог оказаться в нашем болоте? Только приехать на этюды… богема, что с вас взять?

— А ты не думал, что эту легенду придётся поддерживать?

— Думал. Это как раз самое простое — посидишь в кустах у реки с мольбертом, поразмазываешь по холсту краску… всех дел-то!

— Что значит «поразмазываешь»? Это же искусство!

— Я тебя умоляю… кто здесь разбирается? А в случае чего, у тебя есть железный аргумент всех художников.

— Это ещё какой?

— Я так вижу!

Объяснять Северусу что-то о тонкой науке живописи, которой Люциус хотел заняться в ранней молодости, не было ни малейшего смысла.

— Тогда мне нужен этот пресловутый мольберт, холст на подрамнике, краски, кисти, какая-никакая палитра и немного масла.

— Всё, что захочешь… а сейчас спать. Полночь.

Люциус взглянул на часы, висевшие над камином. Действительно, полночь. Что ж… первый день дани дурацкому желанию Северуса можно считать благополучно прожитым.

— Я с удовольствием, но подскажи мне, где принять ванну?

Северус закашлялся, подавившись бренди, а потом неожиданно зло ответил:

— Ванны нет. Есть чудесный тазик и кувшин.

Ну, примерно такого Люциус и ожидал. Вот только Северус не учёл, что Азкабан заставляет пересмотреть некоторые принципы.

— Ты мне польёшь?

— Обязательно.

Вечерний туалет занял гораздо больше времени, чем рассчитывал Люциус. От невиданной прежде близости — не считать же чем-то личным обработку ран? — Северус смущался, хоть и не подавал виду. Он так старательно силился не смотреть на Люциуса, что лил воду совершенно не туда. И это было даже забавно.

Ночь прошла настолько спокойно, насколько можно было спать в столь открытом помещении. Настроение Снейпа после водных процедур окончательно испортилось, и он категорически отказался колдовать над дверью, невнятно что-то рассказав про многократную трансфигурацию. Врал, конечно, но Люциусу было приятнее думать, что Снейп хотел бы ему помочь, но не смог. Узкая кровать оказалась невероятно скрипучей, матрас каким-то комковатым, но новое постельное бельё примирило с реальностью: что бы из себя не строил Северус, он позаботился о том, чтобы сделать проживание Люциуса приемлемым.

Проснулся Люциус посвежевшим, хотя после выпитого накануне голова всё ещё была тяжёлой. Запах кофе манил на кухню, и Люциус быстро умылся холодной водой, заботливо оставленной Северусом, натянул вчерашние брюки, тонкую рубашку без застёжки, воротника и рукавов, названия которой никак не мог вспомнить, и спустился на кухню.

— Доброе утро, — буркнул Северус.

Похоже, тот на самом деле готовит сам! Люциус поразился этому открытию, хотя что может быть сложного в том, чтобы поджарить бекон и яйца? Пожалуй, он и сам мог бы так ловко орудовать лопаткой, а потом скупыми движениями разложить всё это по тарелкам.

— Ваш завтрак, мистер Малфой, — проскрипел Северус, подражая эльфу.

— Спасибо, Севви, возьми и себе.

Снейп недовольно зыркнул, но промолчал. Ещё бы… раз уж сам затеял эту игру. Люциус задумчиво выковырял из жареного яйца кусочек скорлупы и приветливо улыбнулся:

— Какие у нас планы на сегодня, мой рыцарь?

— Люци, уймись.

— Но всё же. Я должен знать, чего ожидать от жизни.

— После завтрака ты пойдёшь на пленэр.

— Обязательно, но ты ведь помнишь, что мне для этого нужно?

— Конечно. Набор юного живописца ждёт тебя.

Вообще-то с большей охотой Люциус бы остался дома: он вчера приметил у Северуса одну интересную рукопись, но очевидно, тот не собирался делиться. Ну и пожалуйста. Он решительно допил кофе:

— А ещё мне нужна шляпа. Знаешь, такая соломенная с широкими полями.

— Зачем это? — подозрительно прищурился Северус.

— Верь мне. Ты же не хочешь проколоться на мелочах? У всех художников есть такие шляпы, когда они выходят в поля.

Северус пробормотал что-то неразборчивое и наколдовал шляпу из плетёной корзинки для хлеба. М-да… в трансфигурации-то он не блещет.

— И ещё мне нужна лента.

— Какая лента?

— На шляпу. В тон рубашке.

— Ты слишком увлекаешься антуражем.

— Делай, как тебе говорят!