Фандом: Гарри Поттер. Это была бы банальная история о любви ученицы к учительнице, если бы не одно но: нет никакой любви. Нигде. Ни у кого.
Добавить в моё избранное
11 мин, 15 сек 17503
С чего вы решили, что это хорошая идея?
Давай, расскажи мне о любви сразу после того, как я тебе уже отказала.
— Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать искренние чувства, — говоришь ты. И голос почти не дрожит, надо же. Гриффиндорская выучка. — Я просто хочу понять, есть ли у меня шанс…
Просто хочешь понять. После того, как я уже однажды тебе отказала. После того, как я не ответила на твое письмо. И после того, как я разговариваю с тобой сейчас. Воистину, нет никого изобретательнее человека, который очень хочет убедить себя в том, что на самом деле все не так, как ему видится. Но все именно так, хоть тебе и не хочется в это верить. Ты, должно быть, кажешься себе красивой сейчас, храброй, сражающейся за свою любовь и за мою душу. Возможно, в своем воображении ты рисуешь картины, как своими «искренними чувствами» выводишь меня из тьмы, на которую я себя обрекла, и обращаешь к свету, и делаешь счастливой. Но это только твои фантазии, Грейнджер. Ты никого не можешь вывести к свету, поскольку сама блуждаешь впотьмах. Нет никакой любви, за которую тебе стоило бы бороться. Есть только я, и я тебя не люблю.
— У вас нет шанса, Грейнджер. Нет и быть не может. Мне казалось, в этом вопросе нет никаких неясностей.
— Это потому что она умерла, да? Она уже поэтому идеальна, потому что она мертвая, а я нет, только и всего!
Мне кажется — или ты правду рассчитывала вывести меня из себя? Что я разозлюсь, накричу на тебя, возможно, даже прокляну, и потом ты, несчастная жертва, сможешь в качестве компенсации вытянуть из меня хоть немножко того, что тебе нужно? Нет, вряд ли. Скорее всего, это просто глупость — или гриффиндорская отвага. Что, впрочем, одно и то же.
— Еще одно дурное слово о ней — и вы немедленно выйдете отсюда и больше не вернетесь никогда.
Я знаю, что ты слышишь в моих словах. Альтернативу. Будто бы кроме варианта «выйти и не вернуться» есть еще вариант«остаться», который ты можешь заслужить. Хотя на самом деле альтернатива совсем другая: «немедленно» — или«чуть позже». Но кто я такая, чтобы мешать тебе заблуждаться?
— Простите, профессор, но я же не…
Ты сказала, что она мертва. Это достаточно плохо.
— Мы не будем обсуждать Лили Поттер. Никогда, — с нажимом говорю я. На самом деле это значит «я вообще ничего не собираюсь с тобой обсуждать». Однако ты наверняка уже записала этот пункт первым в списке моих требований к тебе. Возможно, ты намерена его соблюдать. Возможно, ты собираешься когда-нибудь испытать этот запрет на прочность. Мастер самообмана Гермиона Грейнджер.
Мастер самообмана профессор Снейп. Вам кажется, будто закрывшись ото всех и от всего в своих бесконечных воспоминаниях, вы обезопасите себя, избежите новой боли, избегая жизни. А на самом деле вы живете с болью, живете постоянно, ежедневно, цепляетесь за нее, как за щит, защищающий вас от реальности, но щит раскален, он жжет вам пальцы, а вы все никак не забываете, не отпускаете, не двигаетесь никуда.
Вы моя контрольная работа, профессор. Мой дипломный проект, если хотите. Только сдавать этот проект я буду не специальной комиссии, а самой жизни. Себе. Вам. Больше никому. И никто не поставит мне отличную отметку, исходя из соответствия работы формальным признакам. Мне придется самой узнать: получилось или нет?
Я верю в любовь, профессор. Я верю в ее силу. Я верю, что если любить человека изо всех сил, если отдавать свою любовь, все, что есть, то это поможет. Что можно вернуть к жизни любого, кто еще физически жив. Странно, что вы не верите в любовь, профессор. Кому как не вам знать, насколько сильными бывают чувства.
Я выбрала любить вас, потому что вы нуждаетесь в этом больше, чем кто бы то ни было из тех, кого я знаю. Я никому не нужна так сильно, как вам, хотя вы еще не знаете об этом. Но вы узнаете, я вам обещаю. Вы узнаете, как много может дать бескорыстная и преданная любовь, — мне ведь ничего не нужно от вас, профессор, даже вы сами. Просто позвольте мне вам помочь. Позвольте быть рядом.
Я не буду говорить о Лили Поттер, если вам так угодно. Это была моя ошибка. Не с того надо было начинать. Надо было говорить о своих чувствах, а не напоминать вам о ней. Ее давно стоило бы забыть, профессор, почему вы столько лет мучите себя ею? Не надо было упоминать ее.
Но вы не представляете, как это обидно: понимать, что будь на моем месте она, будь она жива, если бы только захотела, легко могла бы сделать то, на что у меня, вероятно, уйдут годы. Она могла бы снова сделать вас живой. Ей это ничего не стоило бы. А мне придется очень сильно постараться. Потому что я — не она. Что было в ней такого? Что в ней было так ценно для вас, что вы до сих пор не видите никого, кроме нее? Впрочем, что бы это ни было, я — не она. Но это не важно. Мне бы только удержаться рядом, и я покажу, докажу вам, что я ничуть не хуже, хоть и другая. Я лучше, потому что я живая.
Давай, расскажи мне о любви сразу после того, как я тебе уже отказала.
— Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать искренние чувства, — говоришь ты. И голос почти не дрожит, надо же. Гриффиндорская выучка. — Я просто хочу понять, есть ли у меня шанс…
Просто хочешь понять. После того, как я уже однажды тебе отказала. После того, как я не ответила на твое письмо. И после того, как я разговариваю с тобой сейчас. Воистину, нет никого изобретательнее человека, который очень хочет убедить себя в том, что на самом деле все не так, как ему видится. Но все именно так, хоть тебе и не хочется в это верить. Ты, должно быть, кажешься себе красивой сейчас, храброй, сражающейся за свою любовь и за мою душу. Возможно, в своем воображении ты рисуешь картины, как своими «искренними чувствами» выводишь меня из тьмы, на которую я себя обрекла, и обращаешь к свету, и делаешь счастливой. Но это только твои фантазии, Грейнджер. Ты никого не можешь вывести к свету, поскольку сама блуждаешь впотьмах. Нет никакой любви, за которую тебе стоило бы бороться. Есть только я, и я тебя не люблю.
— У вас нет шанса, Грейнджер. Нет и быть не может. Мне казалось, в этом вопросе нет никаких неясностей.
— Это потому что она умерла, да? Она уже поэтому идеальна, потому что она мертвая, а я нет, только и всего!
Мне кажется — или ты правду рассчитывала вывести меня из себя? Что я разозлюсь, накричу на тебя, возможно, даже прокляну, и потом ты, несчастная жертва, сможешь в качестве компенсации вытянуть из меня хоть немножко того, что тебе нужно? Нет, вряд ли. Скорее всего, это просто глупость — или гриффиндорская отвага. Что, впрочем, одно и то же.
— Еще одно дурное слово о ней — и вы немедленно выйдете отсюда и больше не вернетесь никогда.
Я знаю, что ты слышишь в моих словах. Альтернативу. Будто бы кроме варианта «выйти и не вернуться» есть еще вариант«остаться», который ты можешь заслужить. Хотя на самом деле альтернатива совсем другая: «немедленно» — или«чуть позже». Но кто я такая, чтобы мешать тебе заблуждаться?
— Простите, профессор, но я же не…
Ты сказала, что она мертва. Это достаточно плохо.
— Мы не будем обсуждать Лили Поттер. Никогда, — с нажимом говорю я. На самом деле это значит «я вообще ничего не собираюсь с тобой обсуждать». Однако ты наверняка уже записала этот пункт первым в списке моих требований к тебе. Возможно, ты намерена его соблюдать. Возможно, ты собираешься когда-нибудь испытать этот запрет на прочность. Мастер самообмана Гермиона Грейнджер.
Мастер самообмана профессор Снейп. Вам кажется, будто закрывшись ото всех и от всего в своих бесконечных воспоминаниях, вы обезопасите себя, избежите новой боли, избегая жизни. А на самом деле вы живете с болью, живете постоянно, ежедневно, цепляетесь за нее, как за щит, защищающий вас от реальности, но щит раскален, он жжет вам пальцы, а вы все никак не забываете, не отпускаете, не двигаетесь никуда.
Вы моя контрольная работа, профессор. Мой дипломный проект, если хотите. Только сдавать этот проект я буду не специальной комиссии, а самой жизни. Себе. Вам. Больше никому. И никто не поставит мне отличную отметку, исходя из соответствия работы формальным признакам. Мне придется самой узнать: получилось или нет?
Я верю в любовь, профессор. Я верю в ее силу. Я верю, что если любить человека изо всех сил, если отдавать свою любовь, все, что есть, то это поможет. Что можно вернуть к жизни любого, кто еще физически жив. Странно, что вы не верите в любовь, профессор. Кому как не вам знать, насколько сильными бывают чувства.
Я выбрала любить вас, потому что вы нуждаетесь в этом больше, чем кто бы то ни было из тех, кого я знаю. Я никому не нужна так сильно, как вам, хотя вы еще не знаете об этом. Но вы узнаете, я вам обещаю. Вы узнаете, как много может дать бескорыстная и преданная любовь, — мне ведь ничего не нужно от вас, профессор, даже вы сами. Просто позвольте мне вам помочь. Позвольте быть рядом.
Я не буду говорить о Лили Поттер, если вам так угодно. Это была моя ошибка. Не с того надо было начинать. Надо было говорить о своих чувствах, а не напоминать вам о ней. Ее давно стоило бы забыть, профессор, почему вы столько лет мучите себя ею? Не надо было упоминать ее.
Но вы не представляете, как это обидно: понимать, что будь на моем месте она, будь она жива, если бы только захотела, легко могла бы сделать то, на что у меня, вероятно, уйдут годы. Она могла бы снова сделать вас живой. Ей это ничего не стоило бы. А мне придется очень сильно постараться. Потому что я — не она. Что было в ней такого? Что в ней было так ценно для вас, что вы до сих пор не видите никого, кроме нее? Впрочем, что бы это ни было, я — не она. Но это не важно. Мне бы только удержаться рядом, и я покажу, докажу вам, что я ничуть не хуже, хоть и другая. Я лучше, потому что я живая.
Страница 2 из 3
