Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Когда Холмсу скучно, он готов взяться порой за самое нелепое расследование. Девятая часть цикла «Шерлок Холмс: молодые годы» Предупреждение: кросс-дрессинг.
Добавить в моё избранное
57 мин, 27 сек 18979
Уотсон не выдержал и фыркнул.
Майкрофт встал и подошел ко мне, взял мою руку, перевернул…
— На балах перчатки не снимают, — предупредил я новые возражения.
— Еще как снимают, за ужином-то.
Прекрасно, он уже обдумывает наш план. Можно сказать, он уже согласен.
— Вдову-кузину посадят рядом с тобой. Кто там станет разглядывать мои руки? И потом, что руки, что ноги у меня достаточно, хм, изящные. Никак не скажешь, что я могу сломать подкову.
— Ты и не можешь сломать подкову. — Майкрофт медленно прошествовал к бару и достал коньяк и бокалы. Я подмигнул Уотсону.
— Подкову, может, и не сломает, а вот кочергу согнет — и еще как, — заметил тот.
— Дорогой, у меня пальцы скрипача, — парировал я, пряча улыбку.
— Угу. И кулаки боксера. Вопрос даже не в руках, а в обуви. Если бы это были шнурованные ботиночки — вы бы еще выдержали бал. Но это должны быть туфли. При всем вашем небольшом размере обуви, что у вас тоже семейное, вы уверены, что сможете выдержать женские туфли?
— Не просто выдержать, — Майкрофта аж передернуло. — Тебе придется танцевать в них. Ты это вообще себе хорошо представляешь?
Так, мы вступили на самую зыбкую почву. Танцы, черт побери, грозят не только мне. И это то, что должно было пугать брата больше всего остального. Я подождал, пока он одарит нас бокалами с коньяком и усядется в кресло.
— Майкрофт, тебе нужно всего лишь станцевать со мной полонез, и дальше ты можешь совершенно спокойно удалиться за карточный стол!
— Не могу, ты-то не сможешь за него удалиться. Если я оставлю свою даму одну — ее могут начать приглашать. Я говорил, что у тебя красивые глаза?
— И не раз, — рассмеялся я. — Ну пару туров вальса дама выдержит. Тем более что, когда мы учились его танцевать в школе, мы менялись ролями.
— Надеюсь, мне хотя бы вальсировать не придется. Ну, допустим… а платье? Я уверен, что в твоем гардеробе нет подходящего.
— Но ты же мне поможешь, дорогой? — я посмотрел на Майкрофта таким взглядом своих «чрезвычайно красивых глаз», против которого он никогда не мог устоять.
— Во что ты меня втягиваешь…
Сокрушение брата показалось мне несколько наигранным, но когда он позвонил секретарю, нахмурился уже я. Получив задание и окинув меня внимательным взглядом, тот удалился добывать платье — «желательно синее, мистер Грей». А мы наконец перешли к чаю. Чтобы сделать брату приятное, я не отставал от Уотсона в поедании пирожных. Майкрофт о чем-то думал, но я никак не мог уловить, о чем. Досадно, ему явно пришло в голову что-то, до чего пока не додумался я. Но спрашивать я не стал — не убийство, сам пойму.
— Я так прослыву скупердяем, — сказал брат, рассматривая принесенное мной для «маскарада» и разложенное на столе имущество. Он старался поменьше смотреть на мои заранее выщипанные брови, но его потрясенный взгляд то и дело упирался в мое лицо.
В субботу мы с Джоном приехали на квартиру Майкрофта сразу после ланча. Грим и еще кое-что нужное я привез с собой, как, впрочем, и туфли, и подходящий к случаю парик. Из украшений у меня была лишь небольшая камея — возможно, недостаточно дорогая, но остальное было еще проще. На эту камею брат и смотрел сейчас. Я вздохнул.
— Не ты же содержишь кузину. В конце концов, у миссис Гарднер (на таком имени мы в конце концов остановились) эта камея может вызывать какие-то личные ностальгические воспоминания, вот и носит… и то, не всем же сапфиры с бриллиантами носить.
Майкрофт перевел на меня взгляд:
— Будь ты моей сестрой, мой мальчик, ты бы носил брильянты.
— Тогда я еще больше рад, что не сестра. Майкрофт, не важно, показывай наконец платье.
— В спальне, дорогой. Там платье, веер, вуаль… — клянусь, брат покраснел! — чулки и еще куча непонятных мне приспособлений.
Я видел, что он настроен скептически, и мной овладел азарт. К тому же в дело был замешан дамский угодник и сердцеед Грей, так что мне вдвойне предстояло постараться, чтобы он одобрил миссис Гарднер.
Первый делом я заново тщательно побрился. Все волоски на руках от предплечий до локтей я извел еще дома. Я вовсе не ждал у моря погоды, а заранее справился, какой длины будет рукав у платья. Грей выбрал три четверти и приготовил соответствующие перчатки, так что под кружевными манжетами и верхом перчаток оставался промежуток примерно в полдюйма, который должен был выглядеть соответствующе. До субботы я все дни проходил в хлопковых перчатках, то и дело смазывая руки медвежьим жиром, чтобы как можно больше смягчить кожу. Я извел полфунта ревеня для приготовления отвара, чтобы как-то убрать пятна от кислот и придать коже рук, лица и шеи чуть оливковый оттенок, не забывая после этого накладывать смягчающие маски. Уотсон наблюдал за моими манипуляциями с выражением крайнего изумления.
Майкрофт встал и подошел ко мне, взял мою руку, перевернул…
— На балах перчатки не снимают, — предупредил я новые возражения.
— Еще как снимают, за ужином-то.
Прекрасно, он уже обдумывает наш план. Можно сказать, он уже согласен.
— Вдову-кузину посадят рядом с тобой. Кто там станет разглядывать мои руки? И потом, что руки, что ноги у меня достаточно, хм, изящные. Никак не скажешь, что я могу сломать подкову.
— Ты и не можешь сломать подкову. — Майкрофт медленно прошествовал к бару и достал коньяк и бокалы. Я подмигнул Уотсону.
— Подкову, может, и не сломает, а вот кочергу согнет — и еще как, — заметил тот.
— Дорогой, у меня пальцы скрипача, — парировал я, пряча улыбку.
— Угу. И кулаки боксера. Вопрос даже не в руках, а в обуви. Если бы это были шнурованные ботиночки — вы бы еще выдержали бал. Но это должны быть туфли. При всем вашем небольшом размере обуви, что у вас тоже семейное, вы уверены, что сможете выдержать женские туфли?
— Не просто выдержать, — Майкрофта аж передернуло. — Тебе придется танцевать в них. Ты это вообще себе хорошо представляешь?
Так, мы вступили на самую зыбкую почву. Танцы, черт побери, грозят не только мне. И это то, что должно было пугать брата больше всего остального. Я подождал, пока он одарит нас бокалами с коньяком и усядется в кресло.
— Майкрофт, тебе нужно всего лишь станцевать со мной полонез, и дальше ты можешь совершенно спокойно удалиться за карточный стол!
— Не могу, ты-то не сможешь за него удалиться. Если я оставлю свою даму одну — ее могут начать приглашать. Я говорил, что у тебя красивые глаза?
— И не раз, — рассмеялся я. — Ну пару туров вальса дама выдержит. Тем более что, когда мы учились его танцевать в школе, мы менялись ролями.
— Надеюсь, мне хотя бы вальсировать не придется. Ну, допустим… а платье? Я уверен, что в твоем гардеробе нет подходящего.
— Но ты же мне поможешь, дорогой? — я посмотрел на Майкрофта таким взглядом своих «чрезвычайно красивых глаз», против которого он никогда не мог устоять.
— Во что ты меня втягиваешь…
Сокрушение брата показалось мне несколько наигранным, но когда он позвонил секретарю, нахмурился уже я. Получив задание и окинув меня внимательным взглядом, тот удалился добывать платье — «желательно синее, мистер Грей». А мы наконец перешли к чаю. Чтобы сделать брату приятное, я не отставал от Уотсона в поедании пирожных. Майкрофт о чем-то думал, но я никак не мог уловить, о чем. Досадно, ему явно пришло в голову что-то, до чего пока не додумался я. Но спрашивать я не стал — не убийство, сам пойму.
— Я так прослыву скупердяем, — сказал брат, рассматривая принесенное мной для «маскарада» и разложенное на столе имущество. Он старался поменьше смотреть на мои заранее выщипанные брови, но его потрясенный взгляд то и дело упирался в мое лицо.
В субботу мы с Джоном приехали на квартиру Майкрофта сразу после ланча. Грим и еще кое-что нужное я привез с собой, как, впрочем, и туфли, и подходящий к случаю парик. Из украшений у меня была лишь небольшая камея — возможно, недостаточно дорогая, но остальное было еще проще. На эту камею брат и смотрел сейчас. Я вздохнул.
— Не ты же содержишь кузину. В конце концов, у миссис Гарднер (на таком имени мы в конце концов остановились) эта камея может вызывать какие-то личные ностальгические воспоминания, вот и носит… и то, не всем же сапфиры с бриллиантами носить.
Майкрофт перевел на меня взгляд:
— Будь ты моей сестрой, мой мальчик, ты бы носил брильянты.
— Тогда я еще больше рад, что не сестра. Майкрофт, не важно, показывай наконец платье.
— В спальне, дорогой. Там платье, веер, вуаль… — клянусь, брат покраснел! — чулки и еще куча непонятных мне приспособлений.
Я видел, что он настроен скептически, и мной овладел азарт. К тому же в дело был замешан дамский угодник и сердцеед Грей, так что мне вдвойне предстояло постараться, чтобы он одобрил миссис Гарднер.
Первый делом я заново тщательно побрился. Все волоски на руках от предплечий до локтей я извел еще дома. Я вовсе не ждал у моря погоды, а заранее справился, какой длины будет рукав у платья. Грей выбрал три четверти и приготовил соответствующие перчатки, так что под кружевными манжетами и верхом перчаток оставался промежуток примерно в полдюйма, который должен был выглядеть соответствующе. До субботы я все дни проходил в хлопковых перчатках, то и дело смазывая руки медвежьим жиром, чтобы как можно больше смягчить кожу. Я извел полфунта ревеня для приготовления отвара, чтобы как-то убрать пятна от кислот и придать коже рук, лица и шеи чуть оливковый оттенок, не забывая после этого накладывать смягчающие маски. Уотсон наблюдал за моими манипуляциями с выражением крайнего изумления.
Страница 5 из 16
