Фандом: Гарри Поттер. Есть дни, которые меняют твою жизнь безвозвратно, разворачивают ее на сто восемьдесят градусов и делают совершенно иной…
Добавить в моё избранное
154 мин, 51 сек 14642
Но в этот субботний вечер, когда она в очередной раз притворилась спящей, а Драко встал с постели и, накинув на плечи халат, вышел из спальни, Гермиона Грейнджер не осталась, как обычно, лежать на шелковых простынях, свернувшись в клубочек, и не отправилась курить на террасу, как часто бывало, и даже не устроилась с книжкой у ночника, как это бывало еще чаще. Нет, в этот раз девушка выждала минут пятнадцать и почти что на цыпочках отправилась вслед за своим любимым.
Спустя полчаса Гермиона все так же на цыпочках, но в более быстром темпе, вернулась, маленьким растрепанным ураганом пронеслась по спальне, молниеносными взмахами обеих рук распахивая двери в гардеробную комнату, выдвигая ящики комодов и призывая к себе чемоданы. Еще через четверть часа (Драко все еще не возвращался), Гермиона Грейнджер написала короткую записку на клочке пергамента, подхватила наспех собранные вещи и своего кота (о котором чуть не позабыла в поспешности сборов) и аппарировала на Гриммо, 12 в твердой уверенности, что поступает как лучше.
Спустя считанные минуты Гермиона Грейнджер сидела за кухонным столом старого блэковского особняка (после ремонта в доме оказалось не меньше трех прекрасно обставленных гостиных, но по привычке, оставшейся со времен Ордена Феникса, собираться все предпочитали на кухне) с чашкой чая в одной руке и стаканом с огневиски в другой, и уже не была в этом так уверена.
— Ты же сама говорила, что это поствоенный синдром! — упрямо повторил Гарри, растрепанный, босой, в низко сидящих на бедрах джинсах и домашней футболке. — Закончится война, и все пройдет!
— Может быть, ты не обратил внимания, Гарри, — жестче, чем собиралась, произнесла Гермиона, — но война закончилась год назад. На прошлой неделе был суперторжественный банкет по этому поводу — вы еще напились там, как последние книзлы, помнишь? Слава Мерлину, что у вас хватило ума сделать это после того, как надо было произносить речи, а не до этого!
— У нас не хватило ума, — немного смущенно признался Поттер, — просто Драко — спец в Отрезвляющих Заклинаниях.
— Жаль, что с Заглушающими у него дела обстоят не так блестяще! — отрезала Гермиона и выбрала, наконец, что же ей поставить на стол — стакан или чашку. Как и предполагала молчаливо наблюдающая за подругой Джинни, выбор был сделан в пользу чашки, а содержимое стакана отправилось прямиком в рот Гермионы.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, отдышавшись после своей порции спиртного. — Ты услышала что-то такое, что Драко от тебя скрывал?
— Угу, — кивнула головой Гермиона. — Вот именно что — скрывал. Причем, довольно успешно. Но однажды всем известное грейнджеровское любопытство взяло верх, и вот я здесь! Приютите на пару дней? Или недель — как получится…
— Гермиона, что ты такое говоришь, — Гарри снова разлил по стаканам огневиски, — ты же знаешь — этот дом всегда в твоем распоряжении, в любое время суток и года и чего там еще.
— Герми, скажи нам прямо — что случилось? — вмешалась Джинни. — Просто скажи это сейчас, пока ты еще в состоянии говорить, а мы с Гарри в состоянии слушать.
— Джин! — кинул укоризненный взгляд на девушку Поттер.
— Да-да, я знаю, — послушно кивнула головой Джинни, — у нас у всех поствоенный синдром, и как только все наладится, мы сразу же бросим пить. Но пока что я вижу, как моя лучшая подруга Гермиона Грейнджер вот-вот разревется, потому что она ушла от парня, которого любит больше жизни, а с этим парнем приключилась небольшая неприятность — он немного тронулся мозгами из-за того, что во время войны собственноручно укокошил своего папашу! И все, что мы можем сейчас делать — сидеть и напиваться, потому что любые слова здесь будут абсолютно бесполезны!
Если бы на кухне поттеровского дома по какой-то нелепой случайности оказалась Рита Скиттер, трансфигурированная в плевательницу профессора Снейпа, именно она стала бы тем предметом, которым Гарри шарахнул о стену собственной кухни в ответ на слова своей невесты. Но поскольку ни журналистки, ни плевательницы в поле зрения не наблюдалось, Гарри взглядом поднял в воздух глиняное блюдо со стола и с силой запустил его в стену над раковиной. Гермиона поперхнулась огневиски и немедленно запила его чаем. Джинни посмотрела на крупные осколки, усыпавшие мойку и пол, и тихонько вздохнула:
— Начинается…
Но ничего не началось — Гарри вдруг как-то обмяк, привычным жестом потер переносицу, там, где раньше всегда была дужка очков (зрение ему откорректировали еще во время войны), и растерянно улыбнулся Джинни:
— Ты права, Джинни. Все это зашло слишком далеко. Еще немного — и мы сопьемся. Все. И тогда мы предадим то, за что воевали. И все смерти окажутся напрасными — моих родителей, Сириуса, отца Луны, всех, кто погиб за два года этой гребаной войны! Но я не знаю, как иначе выживать, просто не знаю. Каждую ночь, когда мне снятся кошмары, каждый день, когда мне кажется, что я вижу тех, кого убили на моих глазах и тех, кого я сам убил…
Спустя полчаса Гермиона все так же на цыпочках, но в более быстром темпе, вернулась, маленьким растрепанным ураганом пронеслась по спальне, молниеносными взмахами обеих рук распахивая двери в гардеробную комнату, выдвигая ящики комодов и призывая к себе чемоданы. Еще через четверть часа (Драко все еще не возвращался), Гермиона Грейнджер написала короткую записку на клочке пергамента, подхватила наспех собранные вещи и своего кота (о котором чуть не позабыла в поспешности сборов) и аппарировала на Гриммо, 12 в твердой уверенности, что поступает как лучше.
Спустя считанные минуты Гермиона Грейнджер сидела за кухонным столом старого блэковского особняка (после ремонта в доме оказалось не меньше трех прекрасно обставленных гостиных, но по привычке, оставшейся со времен Ордена Феникса, собираться все предпочитали на кухне) с чашкой чая в одной руке и стаканом с огневиски в другой, и уже не была в этом так уверена.
— Ты же сама говорила, что это поствоенный синдром! — упрямо повторил Гарри, растрепанный, босой, в низко сидящих на бедрах джинсах и домашней футболке. — Закончится война, и все пройдет!
— Может быть, ты не обратил внимания, Гарри, — жестче, чем собиралась, произнесла Гермиона, — но война закончилась год назад. На прошлой неделе был суперторжественный банкет по этому поводу — вы еще напились там, как последние книзлы, помнишь? Слава Мерлину, что у вас хватило ума сделать это после того, как надо было произносить речи, а не до этого!
— У нас не хватило ума, — немного смущенно признался Поттер, — просто Драко — спец в Отрезвляющих Заклинаниях.
— Жаль, что с Заглушающими у него дела обстоят не так блестяще! — отрезала Гермиона и выбрала, наконец, что же ей поставить на стол — стакан или чашку. Как и предполагала молчаливо наблюдающая за подругой Джинни, выбор был сделан в пользу чашки, а содержимое стакана отправилось прямиком в рот Гермионы.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, отдышавшись после своей порции спиртного. — Ты услышала что-то такое, что Драко от тебя скрывал?
— Угу, — кивнула головой Гермиона. — Вот именно что — скрывал. Причем, довольно успешно. Но однажды всем известное грейнджеровское любопытство взяло верх, и вот я здесь! Приютите на пару дней? Или недель — как получится…
— Гермиона, что ты такое говоришь, — Гарри снова разлил по стаканам огневиски, — ты же знаешь — этот дом всегда в твоем распоряжении, в любое время суток и года и чего там еще.
— Герми, скажи нам прямо — что случилось? — вмешалась Джинни. — Просто скажи это сейчас, пока ты еще в состоянии говорить, а мы с Гарри в состоянии слушать.
— Джин! — кинул укоризненный взгляд на девушку Поттер.
— Да-да, я знаю, — послушно кивнула головой Джинни, — у нас у всех поствоенный синдром, и как только все наладится, мы сразу же бросим пить. Но пока что я вижу, как моя лучшая подруга Гермиона Грейнджер вот-вот разревется, потому что она ушла от парня, которого любит больше жизни, а с этим парнем приключилась небольшая неприятность — он немного тронулся мозгами из-за того, что во время войны собственноручно укокошил своего папашу! И все, что мы можем сейчас делать — сидеть и напиваться, потому что любые слова здесь будут абсолютно бесполезны!
Если бы на кухне поттеровского дома по какой-то нелепой случайности оказалась Рита Скиттер, трансфигурированная в плевательницу профессора Снейпа, именно она стала бы тем предметом, которым Гарри шарахнул о стену собственной кухни в ответ на слова своей невесты. Но поскольку ни журналистки, ни плевательницы в поле зрения не наблюдалось, Гарри взглядом поднял в воздух глиняное блюдо со стола и с силой запустил его в стену над раковиной. Гермиона поперхнулась огневиски и немедленно запила его чаем. Джинни посмотрела на крупные осколки, усыпавшие мойку и пол, и тихонько вздохнула:
— Начинается…
Но ничего не началось — Гарри вдруг как-то обмяк, привычным жестом потер переносицу, там, где раньше всегда была дужка очков (зрение ему откорректировали еще во время войны), и растерянно улыбнулся Джинни:
— Ты права, Джинни. Все это зашло слишком далеко. Еще немного — и мы сопьемся. Все. И тогда мы предадим то, за что воевали. И все смерти окажутся напрасными — моих родителей, Сириуса, отца Луны, всех, кто погиб за два года этой гребаной войны! Но я не знаю, как иначе выживать, просто не знаю. Каждую ночь, когда мне снятся кошмары, каждый день, когда мне кажется, что я вижу тех, кого убили на моих глазах и тех, кого я сам убил…
Страница 31 из 43
