Семь Дней Из Жизни Гермионы Грейнджер

А как справляется с этим Драко, мне даже сложно себе представить — он-то видит перед собой лицо своего отца! Но ты права, Джин, пить надо прекращать. Это отрицательно влияет на магические способности, — закончил Гарри неожиданно твердым голосом и небрежным взмахом руки собрал разрозненные осколки в целое блюдо.

— О, Мерлин великий… — горестно прошептала Джинни и, противореча самой себе, залпом выпила обжигающий напиток.

— Браво, Гарри! — зааплодировала Гермиона. — Просто великолепно! И твоя речь, и то, как блестяще ты владеешь беспалочковой магией и невербальными заклинаниями. Сразу веришь в то, что перед тобой — сильнейший молодой маг современности, и он всегда держит свое слово. Сказал, что бросит пить — значит, бросит. Завтра же. А сегодня, Гарри, я расскажу тебе, как справляется с поствоенным синдромом второй из молодых сильнейших магов по имени Драко Малфой. А никак он не справляется, Гарри! Никак! Разве ты не видишь, что он не живет, а просто играет роль? А внутри у него все время сидит одна и та же мысль, сидит и подтачивает его изнутри, сжирает его, что бы он ни делал — открывает он какой-нибудь гребаный памятник, напивается на каком-нибудь гребаном банкете, занимается гребаным фамильным бизнесом вместе с гребаным Забини — он думает все время об одном и том же: «Это я убил своего отца? Или не я? Я или не я? Убил или не убил?!»

И тут Гермионе Грейнджер наконец-то удалось заплакать — впервые за все время после того, как она плакала над окровавленным умирающим Драко в канун Рождества 1997 года.

— Он больше не разговаривает со мной… — Гермиона выдыхала слова сквозь рыдания, — то есть разговаривает, но я вижу, что ему все равно… А в глаза он мне еще с войны не смотрит… Еще до Люциуса… А ночами он сидит в его кабинете и сам с собой разговаривает — вернее, с ним, с воображаемым… Сегодня я пошла за ним и услышала, как он сказал, он сказал, что…

— Что он больше тебя не любит? — с ужасом прошептала Джинни, обнимая плачущую подругу.

— Что он тебе… э… изменяет? — смущенно пробормотал Гарри, дружески поглаживая Гермиону по плечу.

От неожиданности Гермиона даже перестала плакать и уставилась на своих друзей покрасневшими мокрыми глазами.

— Вы что, рехнулись? С какой стати ему говорить воображаемому Люциусу, что он мне изменяет? Все гораздо хуже — он говорил, что я поломала ему всю жизнь! Я и мой чертов платок!

На этих словах девушка опять захлебнулась рыданиями — похоже, все слезы, накопившееся в ней за последние два с половиной года, решили вырваться наружу именно сейчас.

Гарри и Джинни, бывшие в курсе истории о начале взаимоотношений Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя, упоминанию о платке ничуть не удивились.

— Он так и сказал — что ты поломала ему жизнь? — переспросила Джинни.

— Ну, дословно это звучало как-то так: «Отец, если бы я не встретил Грейнджер с ее дурацким платком, все было бы совсем иначе, я никогда не стал бы на сторону Света, и я никогда»…, — начала было Гермиона, но захлебнулась душившими ее слезами.

— … никогда не убил бы тебя, отец, — закончил за нее Драко Малфой. — Ни одного слова неправды, заметь — одна только голая логика и причинно-следственные связи. И этого оказалось достаточно, чтобы ты ушла от меня среди ночи, Гермиона?

Малфой, возникший в кухне настолько же внезапно, насколько и предсказуемо, стремительным шагом подошел к столу и, на ходу обменявшись рукопожатием с Поттером и приветственным кивком с Джинни, встал напротив Грейнджер.

— Как ты меня нашел? — шмыгнула носом Гермиона.

— Мерлина ради, Герм! — раздраженным тоном воскликнул Драко. — Ты же оставила мне записку, помнишь? Как там было… Ах, да! «Я очень люблю тебя, но не хочу и дальше портить тебе жизнь, поэтому ухожу навсегда». Я не совсем понял значение слова «навсегда», поэтому решил уточнить у тебя при личной встрече.

— Как ты меня нашел? — глухим голосом повторила Гермиона, чувствуя себя полной дурой.

— Разве это не очевидно? — пожал плечами Малфой. — Куда еще ты могла уйти от меня навсегда, если не к Поттерам? Я и сам поступил бы так же.

— Я еще Уизли, Драко… — пробормотала Джинни.

— Ты ушел бы к нам навсегда? — просиял Гарри.

— Ну, не то чтобы навсегда — но если бы я решил уйти от Гермионы, первым делом я бы аппарировал к вам, — ухмыльнулся Драко. — А уже вторым — к Фреду и Джорджу. Или все-таки наоборот?

— Думаю, Фреда и Джорджа мы вызвали бы сюда, — сделал вид, что серьезно размышляет над этой проблемой, Гарри.

— Ну, в таком случае, думаю, Рон не простил бы нам, если бы мы не позвали и его тоже, — в унисон ему откликнулся Драко.

— Хватит! — заорали вдруг Гермиона и Джинни в один голос. — Прекратите это немедленно!

— Хватит дурачиться и делать вид, что вам все время смешно! — выпалила Джинни. — Целый год после войны вы только и делаете, что пытаетесь перещеголять близнецов в остроумии!