Семь Дней Из Жизни Гермионы Грейнджер

— Мы делали это и во время войны, — возразил Гарри, — и тогда ты ничего не имела против.

— Потому что тогда мы все смеялись, чтобы не орать от страха, — подхватила подругу Гермиона. — А сейчас мы смеемся, чтобы не заплакать. А это неправильно!

— По-моему, ты только что плакала, — осторожно заметил Малфой.

— По-моему, смеяться — лучше, чем плакать, — не менее осторожно сказал Гарри.

— А, по-моему, надо быть честным в своих эмоциях! — воскликнула Гермиона и вскочила на ноги. — Я больше не могу так, Драко! Я не могу смотреть, как ты съедаешь себя из-за мнимого чувства вины, как ты превращаешься в заводную куклу и как ты уничтожаешь нашу любовь. И теперь я знаю, что ты винишь во всем этом меня. И ты прав — если бы в тот день я не подошла к тебе в Хогвартсе, а просто прошла бы мимо, твоя жизнь была бы совсем другой — в ней не было бы ни меня, ни Ордена Феникса, ни Гарри с Роном, а на войне мы оказались бы по разные стороны баррикад — и ты не убил бы своего отца, которого, кстати, вообще неизвестно, кто убил, и совершенно необязательно, что это был именно ты — но, вполне вероятно, что тебе посчастливилось бы убить меня, и тогда, Драко Малфой, конечно, всенепременно, ты был бы чертовски счастлив!

Когда Гермиона закончила свою отчаянную речь, на кухне воцарилась тишина. Три пары глаз — зеленые, светло-карие и серые (с мелкими цветными крапинками, которые видны, только если хорошо приглядеться) — не мигая, смотрели на Гермиону, и она как-то отстраненно подумала, что если для того, чтобы Драко Малфой снова стал смотреть на нее, ей нужно было от него уйти, то оно того стоило.

— Уф! — выдохнул, наконец, обладатель серых глаз и сел верхом на стул, моментально подставленный заботливой Джинни. — Мерлин мой… — пробормотал он, и не менее заботливый Гарри вложил в его руку стакан с янтарной жидкостью. — Оу! — выдохнул Малфой, осушив стакан до дна. — Прямо и не знаю, с чего начать, — признался он доверительно, почти жалобно, и Гарри ободряюще сжал его плечо. — Но, пожалуй, я точно знаю, чего я хочу, — продолжил Драко, ни на секунду не отводя взгляда от своей любимой девушки, — а это уже плюс в моем положении, верно, Герм?

Гермиона тоже села и устало потерла лоб рукой.

— Скоро полночь, — сказала она глухо. — Может быть, ляжем спать, а утром обо всем поговорим?

— Нет, сейчас! — покачал головой Драко. — Потому что спать я совершенно не хочу.

— Мы тоже, — Гарри решительно пресек малодушные поползновения Гермионы уйти от разговора. — Но мы можем уйти, если хотите, чтобы вы могли спокойно поговорить вдвоем.

— Не надо! — категорическим тоном возразил Малфой. — Вдвоем мы спокойно не поговорим — сами только что видели…

— Ну, знаешь! — моментально вспыхнула Гермиона Грейнджер. — После того, что ты сказал…

— Что я сказал? — вдруг неожиданно мягко перебил ее Малфой. — Ну, что я такого сказал, а? Это ведь правда, Герм — если бы в тот день в Хогвартсе ты не подошла ко мне и не стала утешать — моя жизнь была бы совсем другой. Но это не значит, что она была бы лучше — разве я говорил это? Это не значит, что ты мне ее поломала — разве я хоть раз дал тебе повод подумать, что я так считаю? Разве я сказал, что жалею о своем выборе, Гермиона? Ты ведь стояла под дверью не меньше пятнадцати минут — я тебя чувствовал — и ты слышала все, что я говорил отцу. Я сказал только, что я не убивал бы его, если б не встретил тебя…

— О, это такая малость! — с горечью произнесла Гермиона, но Гарри не дал ей развить мысль.

— Кому ты, говоришь, сказал это, Драко? Своему отцу?

Драко кивнул, по-прежнему не сводя взгляда со своей девушки.

— Драко, ты разговариваешь с Люциусом Малфоем? — полушепотом спросила Джинни. — Он, что, стал призраком, или…

— Да нет! — почти беззаботно рассмеялся Малфой. — Он не стал призраком, а я не сошел с ума. Вернее, я, кажется, был недалек от этого, но сегодня все стало на свои места.

— О, да! Я с тобой согласна! — горячо поддержала Малфоя Гермиона. — Сегодня, наконец, все стало на свои места. Потому что Гермиона Грейнджер в этот знаменательный день ушла от Драко Малфоя. Конечно, прошлого не вернуть, мертвых не воскресишь и все такое — но хотя бы в будущем ты не наделаешь бед из-за меня!

— Не надо, Герм, пожалуйста, — попросил Драко, и она замолчала. — Я виноват перед тобой так, что… Но это касается только нас двоих, правда? И вот об этом мы точно поговорим наедине. И я клянусь, что не стану тебя удерживать, если ты твердо решишь уйти, но сейчас я должен сказать тебе и вам, ребята, — кивнул он в сторону Гарри и Джинни, — я должен сказать что-то действительно очень важное. Тогда, в последней битве, все произошло так быстро — помнишь, Гарри?

— Я не забуду это, даже если очень захочу, — вздохнул Поттер. Драко кивнул:

— Тот момент, когда мы с тобой оказались вдвоем, и вдруг появился мой отец и еще несколько УПСов…