Семь Дней Из Жизни Гермионы Грейнджер

И Драко послушно аппарировал прямо в спальню. Ту самую, где они с Гермионой прожили почти год и ни единого дня не были счастливы. «Теперь все будет по-другому», — думал Драко, и обнимал Гермиону так нежно, как только мог. Гермиона не думала ни о чем, просто стояла и слушала его неровное дыхание (так он дышит, когда волнуется), ощущала его запах (лимон, бергамот и немного можжевельника — парфюм, изобретенный ею самой), видела, как бьется на виске такая родная синяя жилка (как загнанный в капкан зверь, вот как), и пустота в ее душе заполнялась ощущением, что они опять встретились после долгой разлуки. Или перед ней? Гермиона смутно припомнила, что каких-то два часа назад ушла от Малфоя навсегда, и вскинула подбородок.

— Отпусти меня, Драко! — сказала она и почти пожалела, когда он послушался.

— Как ты? — спросил Малфой, отступая на шаг.

— Нормально. Как ты?

— Я бы сказал — как будто гора с плеч упала! — улыбнулся Драко и тут же помрачнел. — Но ты…

— А что я? — Гермиона заставила себя дойти до ближайшего кресла, чтобы не рухнуть прямо на пушистый ковер на полу. — Я — ничего, главное — что ты его не убивал. Это главное.

— Гермиона, — опустился перед ней на колени Драко. — Главное — это чтобы ты была со мной. Я не знаю, могу ли я тебя об этом просить, но, может быть, ты согласишься дать мне еще один шанс. Не забыть все, что было, а просто дать мне шанс все исправить — я смогу, вот увидишь, я…

— Кто его убил, Драко? — перебила она Малфоя. — Люциус сказал тебе, кто убил его?

— Ты действительно хочешь это знать? — почему-то шепотом спросил Малфой, и его лицо оказалось совсем близко от гермиониного.

— Ты ведь знаешь, — просто ответила она. — Скажи мне, кто это сделал, и постараемся пережить это.

— Это Рон, — сказал Драко и сглотнул. — Моего отца убил Рон, но если ты думаешь, что это как-то повлияет на мое отношение к нему, то…

«Давай спать, — собиралась обессилено сказать Гермиона. — Просто спать, а завтра все начнем сначала». Но вместо этого она сползла с кресла прямо в объятия Драко и устроилась в них как можно уютнее. Надолго. На целую вечность.

— Эй! — тихонько подул в ее макушку Малфой спустя вечность. — Эй, ты меня слышишь?

— Да, — не сразу отозвалась Гермиона. — Кто это? Кто ты такой?

— Иногда я и сам не знаю, — честно ответил Драко. — Но я знаю одно — меня нет без тебя, просто нет.

— Но и со мной тебя тоже нет, — прошептала девушка. Или только подумала про себя?

— Я вернулся, — ответил парень едва слышно, но Гермиона все равно услышала. И когда их взгляды встретились, и Гермиона Грейнджер сосчитала все разноцветные крапинки в серых глазах своего любимого, она поняла, что это действительно так — Драко Малфой, вернулся, наконец, с войны.

— Чего ты сейчас хочешь больше всего на свете? — спросил Драко, когда миновала еще одна вечность — вечность, в которой были он, она и их поцелуй.

— Заняться с тобой любовью, — неожиданно для самой себя призналась Гермиона.

— Ты все еще… хочешь меня? — дрогнувшим голосом спросил Малфой, осторожно прикоснувшись губами к виску своей любимой. — Я был так груб с тобой все это время… Я думал, ты не сразу простишь меня, если вообще простишь, а ты заявляешь, что хочешь заняться со мной любовью прямо сейчас. Почему?

— Потому что мы уже тысячу лет не занимались с тобой любовью, -ответила Гермиона. — И я хочу вспомнить — как это — заниматься любовью с Драко Малфоем. А потом мы будем с тобой разговаривать, потому что этого мы тоже не делали тысячу лет, а потом…

— А потом, — перебил ее Драко, — я буду просить у тебя прощения. За каждый день этого страшного года. За мой затянувшийся поствоенный синдром. За то, что дал тебе повод уйти от меня. За то, что меня не было рядом с тобой все это время… И когда ты простишь меня — обещаю — я буду делать только так, как захочешь ты. Но сейчас… давай просто ляжем спать, ладно? А все остальное оставим на завтра.

— Ладно! — милостиво согласилась Гермиона. — Спать так спать.

Этой ночью впервые за долгое время Драко Малфой и Гермиона Грейнджер не лежали без сна по разные стороны кровати после бурного и жесткого секса, а провалились в сон почти сразу, как только их головы коснулись подушек, а руки Малфоя осторожно, но настойчиво притянули Грейнджер к себе, и она прижалась к нему и обняла в ответ.

— Кстати, о сексе, — прошептала Гермиона, засыпая, — на самом деле я не люблю жесткий. То есть, может быть, иногда, ради разнообразия. Но не все время, понимаешь? Поэтому, если ты хочешь начать все сначала…

— Я больше никогда не причиню тебе боли, Герм, — прошептал ей на ухо Малфой. — Я даю тебе честное малфоевское слово…

И Гермиона Грейнджер, наконец, заснула с улыбкой — она знала, что своего слова Малфои не нарушают.