Семь Дней Из Жизни Гермионы Грейнджер

А если бы на рассвете воскресного дня в спальне Малфоя и Грейнджер оказалась Рита Скиттер — в образе ли плевательницы, или в виде мухи — она вынуждена была бы признать, что в ближайшее время ей нечем будет порадовать юных ведьм Великобритании, забрасывающих редакцию просьбами непременно сообщить им, как только Драко Малфой расстанется с Гермионой Грейнджер. «Пожалуй, пора озаботиться получением эксклюзивного права на репортаж со свадьбы Малфоя-младшего, — подумала бы Рита, озабоченно вытаскивая из сумочки Прыткопишущее перо. — Самая сенсационная свадьба века — наследник чистокровного рода женится на маглорожденной ведьме! Люциус Малфой переворачивается в гробу»… — успела бы подумать Скиттер прежде, чем быть зааваженной Драко Малфоем — он никогда не пылал большой любовью к трансфигурации…

… Много позже, кудрявая в мать, но белокурая в отца, пятилетняя Алиса Малфой оторвется на минуту от разрисовывания листа магловской бумаги волшебными красками и, провожая взглядом стадо разноцветных бегемотиков (Совсем как настоящие, мама, ты только посмотри!), убегающих с бумаги на пушистый ковер кофейной гостиной (А рисовать на полу гораздо удобнее, папа, спроси хоть у Скорпа с Уиллом!), совершенно серьезным тоном спросит мать: «Мамочка, скажи, пожалуйста, а ты когда-нибудь от папы уходила?» Гермиона поднимет голову от черновой рукописи«Продвинутого курса Зельеварения. Авторы — Северус Снейп, Гермиона Грейнджер-Малфой» и улыбнется дочери:«А почему ты спрашиваешь, Алиса?»

— Ну, я просто слышала, как тетя Панси говорила папочке, что дядя Блейз ее обижает, и что она хочет от него уйти, а папа пообещал поговорить с дядей Блейзом. Вот я и подумала — а ты уходила от папы?

Не колеблясь ни секунды, Гермиона встанет с кресла и уляжется рядом с дочкой на полу. Алиса поднимет на маму огромные серо-голубые глаза и застынет в ожидании.

— Знаешь, — начнет Гермиона, — люди иногда не понимают друг друга и могут причинить боль даже тем, кого любят. Но если ты чувствуешь, что тебя любят по-настоящему, ты можешь простить даже самую сильную обиду, понимаешь? И не так важно, уходишь ты от любимого человека или нет — главное, чтобы ты к нему возвращался…

— Значит, все-таки уходила, — вздохнет не по годам разумная грейнджерско-малфоевская дочка. — А почему? Он тебя чем-нибудь обидел, да? Вот как вчера Скорп забрал у Уилла метлу, и тот сказал, что больше не будет его любить, а потом они все равно помирились — так и у вас с папой было, да?

— Обидел? — переспросит Гермиона и улыбнется, вспоминая. — Нет, Лисси, просто он немного задержался на войне, немного задержался… — и звонко поцелует дочку в ее кудрявую умненькую головку…

Глава 7

День седьмой. Воскресенье.

По воскресеньям Гермиона (вот уже три года как не просто Грейнджер, а Грейнджер-Малфой) всегда просыпалась в хорошем настроении. Во-первых, можно было подольше поваляться в постели, тискаясь с сонным Малфоем в свое удовольствие, во-вторых, такие тисканья чаще всего заканчивались неторопливым, нежным утренним сексом, а в-третьих… В-третьих, Гермиона всегда любила воскресенья — этот день ассоциировался у нее с тишиной пустой хогвартсовской библиотеки и праздничными походами в Хогсмит, с ленивым ничегонеделаньем и визитами к многочисленным друзьям, с долгими прогулками по усыпанным желтыми листьями парковым дорожкам Малфой-мэнора и вечерним сидением перед камином с кружками глинтвейна в руках — в общем, воскресенье ассоциировалось у нее с огромным количеством милых и приятных грейнджеровскому сердцу вещей.

Но в это воскресенье все пошло как-то не так. Начать с того, что, проснувшись, Гермиона почувствовала себя плохо — на нее накатила волна такой неудержимой тошноты, что она вскочила как ошпаренная с кровати, и босиком побежала в ванную, зажав ладошкой рот. Ее вывернуло наизнанку над белоснежной раковиной с позолоченными кранами, а когда она отдышалась и почистила зубы два раза — магловской зубной пастой и чудодейственным зельем «Сверкающие зубки» производства компании«Снейп, Грейнджер и Сº» — вывернуло еще раз.«Ну, и что все это значит, дорогая?» — хмуро поинтересовалась Гермиона у собственного бледного отражения в зеркале. Зеркало, на удивление, ничего не ответило — хотя где вы видели молчаливое магическое зеркало? — и отражение в нем дрожало и расплывалось.

Если бы в это раннее воскресное утро в ванной Гермионы очутился профессор Снейп… Впрочем, почему если бы? Он немедленно там и очутился — материализовался за левым расплывчатым плечом гермиониного отражения, совершено как живой — не тот угрюмый сальноволосый тип, каким помнит его несколько поколений хоргватсовских студентов, а нынешний — помолодевший, с сияющим взглядом и чисто вымытыми волосами, собранными в аккуратный хвост, перевязанный черной бархатной лентой.

— Кальмары за ужином? — коротко, без лишних предисловий спросил профессор. Гермиона осторожно покачала головой. Отражение в зеркале сделало то же самое.