Семь Дней Из Жизни Гермионы Грейнджер

Потом в теплую компанию влилась Минерва МакГонаголл, и в третий раз Драко рассказывал свою историю сухо, деловито и без лишних эмоций, заслужив одобрительное хмыканье родного декана и позволив себе сорваться только один-единственный раз — когда Дамблдор, озабоченно налив всем по пятой чашке чая, пришел к выводу, что, пожалуй, без Поттера кворум будет неполным, на что Малфой завопил: «А Поттер здесь вообще при чем?!» и опрокинул чашку на колени профессору МакГонаголл…

— … И я думаю, что Поттер здесь совершенно ни при чем! Почему ты все время на него ссылаешься? Эй, ты меня совсем не слушаешь, Грейнджер? — расстроился Драко, обнаружив, что последние десять минут совершенно напрасно фонтанировал красноречием, пытаясь убедить упрямую гриффиндорку в том, что ее идея является абсолютно легкомысленной, несвоевременной и, если уж быть честным до конца — просто идиотской.

— Что? — встрепенулась Гермиона, выныривая из воспоминаний о ноябрьском понедельнике и соображая, что сейчас уже февральский вторник. — Нет-нет, продолжай, пожалуйста.

Но продолжать Драко уже расхотелось, да, признаться, и смысла в этом не было никакого — когда это Гермиона Грейнджер не добивалась от Драко Малфоя того, чего хотела?

— А! — махнул рукой Драко и как-то сник, отчего сразу перестал выглядеть носителем несуществующего титула Слизеринского Принца и стал похож на обычного, немного нервного и весьма избалованного подростка, коим, собственно, и являлся. — С тобой, Грейнджер, невозможно разговаривать. Ты как бладжер — пока башку не снесешь, не успокоишься.

— Ты бы меня еще с танком сравнил, — сделала вид, что обиделась, Гермиона.

— С танком? Это что-то магловское? — презрительно прищурился Драко.

— Ага! — улыбнулась в ответ Гермиона и приготовилась уже объяснять, что такое танк, как вдруг побледнела от внезапно открывшейся ей истины. Пару секунд она хватала воздух ртом, как будто и вправду получила бладжером в живот, а когда справилась с нахлынувшей болью (Мерлин, как можно быть такой идиоткой))), резко повернулась на каблуках и пошла прочь от Драко Малфоя, не говоря ему больше ни слова. Если бы в эту минуту на совятню заглянула Луна Лавгуд, чтобы отправить письмо своему папе Ксенофилиусу, и заодно напомнить Гермионе о существовании древней народной мудрости относительно начинания новых дел во вторник, Гермиона ничего бы ей не сказала. Честно-честно. Просто попросила бы у Луны ее новые серьги-патиссоны. Потому что с такими серьгами в ушах невозможно забыть, что ты была настолько непроходимой идиоткой, Грейнджер!

На секунду у Малфоя затеплилась робкая надежда на то, что у Гермионы просто критические дни, и она сама не знает, чего хочет, но внезапные уходы, да еще с такой напряженной спиной, были совсем не в стиле Грейнджер. Его Грейнджер.

— Ну, и что случилось, Герм? — как можно беззаботнее спросил Малфой, догоняя девушку и разворачивая ее лицом к себе. — Я, что, тебя обидел?

— С каких это пор тебя стало волновать, обидел ты грязнокровку или нет?! — выплюнула ему Гермиона в лицо.

— С тех самых пор как… — начал было Драко, но осекся, увидев выражение ее глаз, потемневших то ли от гнева, то ли от боли.

— Разве я не извинился за то, как вел себя раньше? — осторожно поинтересовался парень, мигом решив, что спорить с Герми в таком состоянии равносильно магическому самоубийству. — И разве ты не сказала мне, что приняла мои извинения?

Гермиона неопределенно хмыкнула, выражая свое согласие.

— Отлично, — кивнул Драко. — И разве я не решил перейти на вашу сторону, как ты этого захотела, хотя даже Дамблдор требовал от меня всего-навсего нейтралитета?

— Решил, — неохотно подтвердила Грейнджер.

— Тогда какого гоблина! — взорвался было Драко, но тут же снова взял себя в руки. — То есть, я хотел спросить, что такого случилось сейчас, что ты так себя ведешь? Это из-за того, что я отказался принять твое предложение? Но, Герм, ты и так за каких-то три месяца почти полностью перевернула мое мировоззрение, я просто не могу так сразу… слишком много смелых поступков для одного слизеринца за такой короткий срок. Еще одного я просто не выдержу.

— Ну, да, конечно, — кивнула головой Гермиона, — смелость — не входит в число твоих достоинств, да, Драко Малфой?

Это был удар ниже пояса. Малфой знал, что он трус, и пытался с этим бороться. Раньше как-то не удавалось, но в последние месяцы дело явно шло на лад — Драко натворил столько, что бояться теперь было просто бессмысленно — если Лорд не уничтожит за предательство, отец проклянет за то, что связался с грязнокровкой, а всего вероятнее — обоих обойдет безумная тетка Белла и прикончит два раза — сначала за то, что поменял сторону, а потом за грязнокровку.

— Если ты не согласишься сделать то, о чем я тебя прошу, Драко, — ледяным тоном произнесла Гермиона, — я никогда — слышишь — никогда больше не смогу доверять тебе.