Семь Дней Из Жизни Гермионы Грейнджер

Потому что по сравнению с тем, что ты уже сделал, и за что я горжусь тобой — слышишь — горжусь! — то, о чем я прошу тебя сейчас — просто детский лепет.

— Детский лепет?! — взревел потерявший всякую сдержанность Малфой. — Да я лучше сразу аппарирую к тетке Белле! Умру быстрой и практически безболезненной смертью!

— Вот ты сам во всем и признался, Малфой, — сказала Гермиона почти спокойно, хотя сердце при этом билось в груди как Букля о стенки клетки. — Тебе легче умереть, чем хоть в чем-то согласиться со мной, с грязнокров…

Голос в последний момент все-таки дрогнул, и в ту же секунду Гермиона Грейнджер оказалась прижата к груди Драко Малфоя и смогла убедиться, что, очевидно, Букля поселилась и внутри него тоже.

— Не смей произносить при мне это слово! — зашипел Малфой и укусил Грейнджер за мочку уха.

— Никогда больше не смей называть себя грязнокровкой! — и горячие губы Драко встретились с губами Гермионы.

— Я запрещаю тебе говорить так о себе, понятно? — выдохнул он в перерыве между поцелуями.

— И запрещаю даже думать, что я могу так думать о тебе! — продолжил Малфой свою пламенную речь, увлеченно облизывая гермионину шею.

— И да, я сделаю, как ты хочешь, Грейнджер! — пальцы Драко наконец-то справились с верхней пуговицей на ее мантии, а Гермиона с тихим стоном сама расстегнула вторую.

— Я куплю значок твоего идиотского П. У.К. Н.И. и даже буду его носить, если только это сделает тебя счастливой! — прорычал Малфой куда-то в спутанные пряди грейнджеровских волос и не смог отказать себе в дурацком, недостойном настоящего, пусть даже всего лишь шестнадцатилетнего Малфоя, удовольствии — прикусил нежную кожу на шее своей девушки и на мгновение сильно втянул в себя губами.

«А это будет твой значок, Герм», — мстительно подумал Драко.

— И я буду его носить, дурачок, — тихо и серебристо, совсем не по-грейнджеровски, рассмеялась Гермиона. — Если только это сделает тебя счастливым…

Если бы Луна Лавгуд увидела, как Драко Малфой целуется с Гермионой Грейнджер — неистово, бесстыдно и совершенно не контролируя ситуацию — что, в принципе, противоестественно для Малфоев — она не стала бы напоминать Гермионе о существующих в народном фольклоре предубеждениях насчет вторников, о, нет. Она изложила бы свои соображения по этому поводу в записке и отправила ее со школьной совой. А в ответ непременно получила бы новые серьги-патиссоны. Ей уже вторую ночь подряд снились именно такие.

… Много лет спустя, главный редактор популярного журнала «Придира» Луна Уизли, беря интервью у известного драконозаводчика, героя Магической Войны, кавалера Ордена Мерлина первой степени, проявившего чудеса выдержки и героизма в борьбе с Вольдемортом, спросит:«Мистер Малфой, какой самый смелый поступок Вы совершили в своей жизни?» и, услышав в ответ:«Целый день проходил по школе со значком П. У.К. Н.И. на груди», — почему-то совсем не удивится, а со своей обычной рассеянной улыбкой одобрительно покачает в ответ головой, приводя в движение висящие в ушах серьги-патиссончики…

Глава 3

День третий. Среда.

В среду Гермиона Грейнджер проснулась с ощущением того, что сегодня ее жизнь кардинальным образом изменится. Она и сама не могла объяснить, откуда появилось это чувство, и что именно должно сегодня случиться, но предвкушение чего-то-что-обязательно-изменит-ее-жизнь заставило девушку выпрыгнуть из постели ни свет ни заря, наскоро умыться, одеться и отправиться… конечно же, в библиотеку. Куда еще может отправиться Гермиона Грейнджер ранним апрельским утром буднего дня, расположенного точно посередине недели? После долгих уговоров мадам Пинс сделала исключение для лучшей студентки Хогвартса и дала Гермионе отдельное, специальное и невероятно тайное разрешение приходить сюда до официального открытия, в час, когда и сама она еще не появлялась на своем обычном месте среди стеллажей с книгами.

Если бы в это раннее утро в пустынной библиотеке рядом с Гермионой Грейнджер оказался один из двух ее лучших друзей, Рональд Биллиус Уизли, он… Впрочем, в такое время суток Рон Уизли, как правило, спал, но даже если и не спал, вероятность найти его в библиотеке Хогвартса обычно равнялась нулю. Но если все-таки нужда заставила бы Рона появиться здесь в половине седьмого утра и увидеть, как увлеченно его лучшая подруга исписывает лист пергамента изящными колонками цифр, и каким восторгом при этом горят ее глаза, шестой сын славного семейства Уизли не нашел бы ничего лучшего, чем молча покрутить пальцем у виска и устроиться спать за одним из столов читального зала.

Мысль, пришедшая в голову Грейнджер, была поистине гениальной, как почти все мысли, приходящие в эту временами кудрявую, а временами и до неприличия лохматую голову этой маглорожденной ведьмы.