Фандом: Гарри Поттер. Гилдерой Локхарт никогда не сомневался в том, что он — особенный. Сначала он видел это в глазах своей матери: волшебницы, посмевшей выйти замуж за маггла и родившей ему троих детей. Две их старшие дочери родились сквибами, сын же был первым и единственным, кто унаследовал и волшебный дар своей матери и красоту её бабки, о происхождении которой ходили самые разные слухи.
Добавить в моё избранное
36 мин, 30 сек 1889
Оставшуюся часть дня он гулял по старинным улицам Эдинбурга, а вечер скоротал в кабаке за кружкой дешёвого лагера.
На следующий вечер он обнаружил, что его финансы подошли к концу: в кармане у него остался единственный сикль, которого хватило бы на две пинты — но тогда за ужин расплатиться было бы уже нечем, а поскольку он сегодня лишь завтракал, то заказал себе лишь одну, а к ней — отвратительной здесь, но хотя бы горячей картошки с рыбой и, сев в углу, раскрыл блокнот и снова попытался писать, однако ничего стоящего, на его взгляд, на бумаге за весь вечер так и не появилось.
Филиус Флитвик, выдающийся мастер чар и педагог с многолетним стажем, вошел в этот паб на окраине Эдинбурга исключительно потому, что сейчас ему жизненно необходимо было на какое-то время выпасть из этой реальности — и, причём, сделать это так, чтобы гарантированно не встретить ни коллег, ни учеников, ни журналистов, ни родственников с обеих сторон. Всю свою жизнь он был очень терпеливым, понимающим и по-настоящему терпимым ко всему и всем человеком, но сегодня и его броня дала трещину.
В жизни Флитвика всегда всё сводилось исключительно к двум проблемам: его небольшому росту и его происхождению. Первую он преодолевал всю свою жизнь: кулаками и магией, доказывая своим одноклассникам, что рост — это не главное, пуская в ход всё своё обаяние, а иногда и знания зелий, ибо гоблинский темперамент так просто не скрыть — а также своим умом, трудолюбием и даже проклятыми книжками, которые приходилось класть на свой стул. В целом, со временем он практически перестал обращать на это внимание и даже научился извлекать из своего роста ощутимую пользу. Знали бы вы, какое преимущество дает нестандартный рост на дуэльных соревнованиях!
Со второй проблемой было одновременно и сложнее, и проще: жить фактически в двух мирах, получить образование и иметь свою палочку было невероятно здорово и открывало широкие перспективы, но, с другой стороны…
Когда после Победы встал вопрос о назначении нового директора, кресло как-то сама собой заняла Минерва МакГонагалл, посчитав себя духовной наследницей покойного Дамблдора, и обсуждение на этом незаметно свернули. И хотя само назначение Филиус полагал вполне справедливым, его больно задел тот факт, что его собственную кандидатуру даже и не рассматривали, хотя в школе он проработал значительно дольше, не говоря уже о превосходящем количестве научных достижений в нескольких областях. А самым печальным было то, что он сам прекрасно осознавал, что даже если бы этот вопрос был вынесен на публичное обсуждение, то все сошлись бы на том, что никто не готов видеть полугоблина на этом посту.
И, что печальней всего, все вокруг были искренне совершенно уверены, что его, вроде бы, и так всё устраивает и главная награда любого преподавателя — возможность учить детей.
А вот и нет! Он всегда считал терпение главной из своих добродетелей — и что в итоге? Он снова остался с… хором жаб.
Для гоблинской же своей родни он всегда был пусть образованным и занявшим достойное место в жизни, но всё-таки полукровкой. И как бы он ни старался, ни его достижения, ни даже преклонный возраст так и не заставили сородичей его до конца уважать, хотя бы потому, что он жил среди людей и до сих пор не совершил ни одного деяния, достойного настоящего гоблина.
И сейчас, когда отгремели бои, в которых Филиус сражался и убивал сам, а затем хоронил своих учеников, убивавших друг друга, он вдруг понял с пугающей ясностью, что его время уже ушло, и хотя его жизнь далека от своего заката, ничего действительно героического, такого, что бы вызвало к нему настоящее уважение и если и не прославило бы, то хотя бы оставило в памяти людей или гоблинов его имя, его, Флитвика, уже не ждет.
Вот эта простая мысль и привела его в этот вечер сюда, в убогий паб на окраине Эдинбурга с громким названием «Борода Мерлина».
Войдя в маленькое, заполненное дымом и чадом помещение, он подошёл к барной стойке и, привычно зачаровав стул, уселся, вполне удобно устроившись и заказав — для начала — стаканчик виски. Однако потом, подумав, потребовал сразу бутылку Огденского. А что? Вполне мог себе позволить. Хоть бутылку, хоть две…
Эрнест МакМилан был твёрдо намерен в этот вечер напиться до розовых дракклов с волынками — или кому там положено приходить к шотландским волшебникам? Он надеялся, что сегодня это точно узнает — потому что надо же познакомиться с теми, кто, по всей видимости, станет со временем его постоянными спутниками и, возможно, даже друзьями.
Не отметить сегодняшний день он просто не мог. Столько новостей — и одна другой хуже. Он при всём желании не смог выбрать бы, которой отдать пальму первенства: то ли разрушившему этим утром его мечты откровению Ханны, что о таком друге, как он, каждая девушка может только мечтать, и что она ждёт не дождется того момента, когда и в его жизни появится кто-то особенный.
На следующий вечер он обнаружил, что его финансы подошли к концу: в кармане у него остался единственный сикль, которого хватило бы на две пинты — но тогда за ужин расплатиться было бы уже нечем, а поскольку он сегодня лишь завтракал, то заказал себе лишь одну, а к ней — отвратительной здесь, но хотя бы горячей картошки с рыбой и, сев в углу, раскрыл блокнот и снова попытался писать, однако ничего стоящего, на его взгляд, на бумаге за весь вечер так и не появилось.
Филиус Флитвик, выдающийся мастер чар и педагог с многолетним стажем, вошел в этот паб на окраине Эдинбурга исключительно потому, что сейчас ему жизненно необходимо было на какое-то время выпасть из этой реальности — и, причём, сделать это так, чтобы гарантированно не встретить ни коллег, ни учеников, ни журналистов, ни родственников с обеих сторон. Всю свою жизнь он был очень терпеливым, понимающим и по-настоящему терпимым ко всему и всем человеком, но сегодня и его броня дала трещину.
В жизни Флитвика всегда всё сводилось исключительно к двум проблемам: его небольшому росту и его происхождению. Первую он преодолевал всю свою жизнь: кулаками и магией, доказывая своим одноклассникам, что рост — это не главное, пуская в ход всё своё обаяние, а иногда и знания зелий, ибо гоблинский темперамент так просто не скрыть — а также своим умом, трудолюбием и даже проклятыми книжками, которые приходилось класть на свой стул. В целом, со временем он практически перестал обращать на это внимание и даже научился извлекать из своего роста ощутимую пользу. Знали бы вы, какое преимущество дает нестандартный рост на дуэльных соревнованиях!
Со второй проблемой было одновременно и сложнее, и проще: жить фактически в двух мирах, получить образование и иметь свою палочку было невероятно здорово и открывало широкие перспективы, но, с другой стороны…
Когда после Победы встал вопрос о назначении нового директора, кресло как-то сама собой заняла Минерва МакГонагалл, посчитав себя духовной наследницей покойного Дамблдора, и обсуждение на этом незаметно свернули. И хотя само назначение Филиус полагал вполне справедливым, его больно задел тот факт, что его собственную кандидатуру даже и не рассматривали, хотя в школе он проработал значительно дольше, не говоря уже о превосходящем количестве научных достижений в нескольких областях. А самым печальным было то, что он сам прекрасно осознавал, что даже если бы этот вопрос был вынесен на публичное обсуждение, то все сошлись бы на том, что никто не готов видеть полугоблина на этом посту.
И, что печальней всего, все вокруг были искренне совершенно уверены, что его, вроде бы, и так всё устраивает и главная награда любого преподавателя — возможность учить детей.
А вот и нет! Он всегда считал терпение главной из своих добродетелей — и что в итоге? Он снова остался с… хором жаб.
Для гоблинской же своей родни он всегда был пусть образованным и занявшим достойное место в жизни, но всё-таки полукровкой. И как бы он ни старался, ни его достижения, ни даже преклонный возраст так и не заставили сородичей его до конца уважать, хотя бы потому, что он жил среди людей и до сих пор не совершил ни одного деяния, достойного настоящего гоблина.
И сейчас, когда отгремели бои, в которых Филиус сражался и убивал сам, а затем хоронил своих учеников, убивавших друг друга, он вдруг понял с пугающей ясностью, что его время уже ушло, и хотя его жизнь далека от своего заката, ничего действительно героического, такого, что бы вызвало к нему настоящее уважение и если и не прославило бы, то хотя бы оставило в памяти людей или гоблинов его имя, его, Флитвика, уже не ждет.
Вот эта простая мысль и привела его в этот вечер сюда, в убогий паб на окраине Эдинбурга с громким названием «Борода Мерлина».
Войдя в маленькое, заполненное дымом и чадом помещение, он подошёл к барной стойке и, привычно зачаровав стул, уселся, вполне удобно устроившись и заказав — для начала — стаканчик виски. Однако потом, подумав, потребовал сразу бутылку Огденского. А что? Вполне мог себе позволить. Хоть бутылку, хоть две…
Эрнест МакМилан был твёрдо намерен в этот вечер напиться до розовых дракклов с волынками — или кому там положено приходить к шотландским волшебникам? Он надеялся, что сегодня это точно узнает — потому что надо же познакомиться с теми, кто, по всей видимости, станет со временем его постоянными спутниками и, возможно, даже друзьями.
Не отметить сегодняшний день он просто не мог. Столько новостей — и одна другой хуже. Он при всём желании не смог выбрать бы, которой отдать пальму первенства: то ли разрушившему этим утром его мечты откровению Ханны, что о таком друге, как он, каждая девушка может только мечтать, и что она ждёт не дождется того момента, когда и в его жизни появится кто-то особенный.
Страница 3 из 11
