Фандом: Гарри Поттер. Вернув себе память и магическую силу, Том Риддл открывает сезон охоты на того, кто когда-то пленил его сердце и разум. Беги, Драко, беги!
Добавить в моё избранное
103 мин, 53 сек 11229
Во-первых, если постоянно не слышать, что Драко — развратный похотливый изменщик, полигамность того вовсе не так очевидна (хотя червячок сомнения в душе Гарри все еще превышал размером детеныша анаконды); во-вторых, Гермиона Рона все-таки убила, как и обещала, иначе он давно дал бы о себе знать; в-третьих, Дамблдор втюрился в Риддла, хоть и пытается скрыть сие безобразие под личиной поклонения его творчеству; в-четвертых, без Драко жизнь не мила.
Как со всем этим жить Гарри не знал, поэтому решил плыть по течению и сделать то, что от него требуется — отвернуть писательскую сволочь от любимого мужа, прибить упомянутую сволочь, если понадобится, а потом — непременно помириться с Драко. И пусть у них часто возникали недопонимания, ссоры и даже драки, но мирились они так, что Поттер каждый раз убеждался — оно того стоило. И если ему придется убить тысячу Темных Лордов, чтобы быть с Малфоем, он, не задумываясь, это сделает. И точка!
— Привет, герой! — рявкнула незаметно вошедшая в подземелье Гермиона и аккуратненько положила на алтарь фолиант по изгнанию посторонних сущностей. — Как настроение? Готов пожертвовать собой ради великой цели? — И, видя, как вытянулось его лицо, добавила: — Шучу. Все будет хорошо.
Поттер с опаской взглянул в ее мерцавшие не добрым светом глаза и робко спросил, не надеясь, впрочем, на правдивый ответ:
— Герми, а как там Рон? Чего-то его давно не видно, не слышно…
— Забудь о нем! — с угрозой в голосе прорычала подруга. И Гарри понял: точно убила!
А вполне себе живой, хоть и несколько покоцанный Рыжик тем временем изо всех сил старался бежать из заточения или хотя бы послать Гарри весточку. Испробовав все варианты, включавшие близнецов, отца, Джинни и верный Фордик, и не добившись результата, он даже пошел на сделку с садовыми гномами, пообещав заранее предупредить о следующем военном походе. В ответ на этот благородный жест неблагодарные твари снова его искусали, в очередной раз подтвердив, что по-хорошему с ними нельзя, и разозленный донельзя Рональд поклялся отомстить им самым изощренным образом. Он пока не знал, каким, но главное же — намерение, а способ — дело второстепенное.
Но особенно сильно он злился на Гермиону и Молли, которые разлучили его с Гарри Поттером, и теперь некому было прикрыть Избранному спину, если что. К Снейпу Рон претензий не имел, потому как ничего, кроме подлянок, и не ожидал от него с самого первого курса Хогвартса. Еще он немного злился на Малфоя, но скорее по привычке, потому что об участии Хорька в издевательстве над ним не было достоверно известно, а воображение отказывалось работать в направлении «сволочь белобрысая».
Похоже, от всех перипетий Рон здорово устал. А кто бы не устал, если сначала лупят по голове здоровенной книжищей, а потом сдают с рук на руки оголтелой, помешанной на воспитании и домашнем хозяйстве мамаше? Это же вопиющее беззаконие и насилие над личностью! Сделав вывод, что женщины Уизли — все как одна (включая Джинни, в ответ на призыв о помощи пославшую его гулять по холодку) злобные фурии, Рон решил в будущем не иметь с ними ничего общего, перебраться на постоянное место жительства к Гарри с Драко и приглядывать за Хорьком с близкого расстояния, чтобы тот, не дай Мерлин, не вздумал снова полигамничать.
Драко же, который и посоветовал запереть Рыжика в Норе, готовился принести себя в жертву в случае, если другого выхода не будет. А в том, что его не будет, он почти не сомневался, и еще очень переживал за Гарри, которому предстояло перенести весьма опасную магическую процедуру. И хоть Дамблдор уверял, что все под контролем, Малфой трясся как осиновый лист и, глядя в темные глаза улыбающегося Риддла, все больше склонялся к мысли попробовать с ним поговорить.
Снейп, по всей видимости, почувствовав настроение крестника, категорически запретил ему покидать мэнор и тем более — появляться в особняке Блэков, в подземельях которого и должен состояться ритуал. Ради этого он даже уговорил Сири закрыть для племянника все входы, чтобы (если все-таки удастся выбраться из Малфой-мэнора, обойдя принятые отцом меры) тот не мог воспользоваться ни камином, ни аппарацией. Драко на такие его действия лишь грустно улыбнулся, подумав, что, если бы Люциусу или Нарциссе предстояло пережить то же, что и Гарри, Снейпа не остановили бы никакие запреты и он весь мир перевернул вверх дном, а не сидел бы, смиренно ожидая, что же будет. Так неужели он всерьез полагает, что Драко поступит иначе? Смешной какой…
Время неумолимо приближалось к полуночи, и Малфой решил действовать.
— Динки! — позвал он самого неадекватного, а потому способного наплевать на приказ Люциуса домовика.
— Чего изволит молодой хозяин? — Эльф в носках и комбинезончике из шерсти оборотня смотрелся неожиданно гармонично. — Еще кого-нибудь побрить, постричь, поодеколонить?
Только критичность ситуации сдержала Драко от того, чтобы не заржать в голос.
Как со всем этим жить Гарри не знал, поэтому решил плыть по течению и сделать то, что от него требуется — отвернуть писательскую сволочь от любимого мужа, прибить упомянутую сволочь, если понадобится, а потом — непременно помириться с Драко. И пусть у них часто возникали недопонимания, ссоры и даже драки, но мирились они так, что Поттер каждый раз убеждался — оно того стоило. И если ему придется убить тысячу Темных Лордов, чтобы быть с Малфоем, он, не задумываясь, это сделает. И точка!
— Привет, герой! — рявкнула незаметно вошедшая в подземелье Гермиона и аккуратненько положила на алтарь фолиант по изгнанию посторонних сущностей. — Как настроение? Готов пожертвовать собой ради великой цели? — И, видя, как вытянулось его лицо, добавила: — Шучу. Все будет хорошо.
Поттер с опаской взглянул в ее мерцавшие не добрым светом глаза и робко спросил, не надеясь, впрочем, на правдивый ответ:
— Герми, а как там Рон? Чего-то его давно не видно, не слышно…
— Забудь о нем! — с угрозой в голосе прорычала подруга. И Гарри понял: точно убила!
А вполне себе живой, хоть и несколько покоцанный Рыжик тем временем изо всех сил старался бежать из заточения или хотя бы послать Гарри весточку. Испробовав все варианты, включавшие близнецов, отца, Джинни и верный Фордик, и не добившись результата, он даже пошел на сделку с садовыми гномами, пообещав заранее предупредить о следующем военном походе. В ответ на этот благородный жест неблагодарные твари снова его искусали, в очередной раз подтвердив, что по-хорошему с ними нельзя, и разозленный донельзя Рональд поклялся отомстить им самым изощренным образом. Он пока не знал, каким, но главное же — намерение, а способ — дело второстепенное.
Но особенно сильно он злился на Гермиону и Молли, которые разлучили его с Гарри Поттером, и теперь некому было прикрыть Избранному спину, если что. К Снейпу Рон претензий не имел, потому как ничего, кроме подлянок, и не ожидал от него с самого первого курса Хогвартса. Еще он немного злился на Малфоя, но скорее по привычке, потому что об участии Хорька в издевательстве над ним не было достоверно известно, а воображение отказывалось работать в направлении «сволочь белобрысая».
Похоже, от всех перипетий Рон здорово устал. А кто бы не устал, если сначала лупят по голове здоровенной книжищей, а потом сдают с рук на руки оголтелой, помешанной на воспитании и домашнем хозяйстве мамаше? Это же вопиющее беззаконие и насилие над личностью! Сделав вывод, что женщины Уизли — все как одна (включая Джинни, в ответ на призыв о помощи пославшую его гулять по холодку) злобные фурии, Рон решил в будущем не иметь с ними ничего общего, перебраться на постоянное место жительства к Гарри с Драко и приглядывать за Хорьком с близкого расстояния, чтобы тот, не дай Мерлин, не вздумал снова полигамничать.
Драко же, который и посоветовал запереть Рыжика в Норе, готовился принести себя в жертву в случае, если другого выхода не будет. А в том, что его не будет, он почти не сомневался, и еще очень переживал за Гарри, которому предстояло перенести весьма опасную магическую процедуру. И хоть Дамблдор уверял, что все под контролем, Малфой трясся как осиновый лист и, глядя в темные глаза улыбающегося Риддла, все больше склонялся к мысли попробовать с ним поговорить.
Снейп, по всей видимости, почувствовав настроение крестника, категорически запретил ему покидать мэнор и тем более — появляться в особняке Блэков, в подземельях которого и должен состояться ритуал. Ради этого он даже уговорил Сири закрыть для племянника все входы, чтобы (если все-таки удастся выбраться из Малфой-мэнора, обойдя принятые отцом меры) тот не мог воспользоваться ни камином, ни аппарацией. Драко на такие его действия лишь грустно улыбнулся, подумав, что, если бы Люциусу или Нарциссе предстояло пережить то же, что и Гарри, Снейпа не остановили бы никакие запреты и он весь мир перевернул вверх дном, а не сидел бы, смиренно ожидая, что же будет. Так неужели он всерьез полагает, что Драко поступит иначе? Смешной какой…
Время неумолимо приближалось к полуночи, и Малфой решил действовать.
— Динки! — позвал он самого неадекватного, а потому способного наплевать на приказ Люциуса домовика.
— Чего изволит молодой хозяин? — Эльф в носках и комбинезончике из шерсти оборотня смотрелся неожиданно гармонично. — Еще кого-нибудь побрить, постричь, поодеколонить?
Только критичность ситуации сдержала Драко от того, чтобы не заржать в голос.
Страница 23 из 30
