Фандом: Гарри Поттер. После событий, произошедших в фанфике «Через забвение» прошло пять лет… Снейп успокоился, перестал оглядываться через плечо и держать наготове волшебную палочку. Он расслабился и занялся наконец в полную силу тем, что доставляло ему немалое удовольствие: Хогвартсом, зельеварением и своей личной жизнью с Гарри… Как оказалось — зря…
Добавить в моё избранное
42 мин, 43 сек 13562
Он понимал, что, вероятно, скоро умрет и никогда больше не увидит Гарри, не коснется любимого лица, не услышит ставший родным голос… Снейп до крови закусил губу. Умирать надо достойно. Особенно когда на тебя внимательно смотрит твой заклятый враг. Он устало закрыл глаза. Ему хотелось спать…
— Нет, друг мой, так не пойдет! Я не дам тебе умереть. Просто мне в последние годы одиноко. После смерти жены некому обо мне заботиться, а ты, по слухам, прекрасно готовишь. Вот и составишь мне компанию. Ты-то уже точно забыл, как это страшно — жить без любви. Просыпаться в холодной постели и знать, что никто и ничто тебя не ждет, кроме могильного камня, на котором выбиты даты ее жизни. Сорок пять лет! Тебе ведь сейчас немногим больше? Но что ж это я болтаю?! — спохватился он. — Ты же истечешь кровью, и мой план провалится к мордредовой бабушке. Погоди, я приведу тебя в порядок. И еще мне придется позаимствовать твою мантию, — он провел палочкой над телом Северуса, и многочисленные порезы, сделанные, по-видимому, серебряным кинжалом, лежавшим чуть поодаль в матово поблескивающей луже крови, начали сами собой закрываться. Олдридж склонился над ним, с силой разжал челюсти и влил в рот небольшую порцию Кроветворного. Уже уплывая в черноту беспамятства, Северус услышал:
— Империо…
До полудня Гарри не волновался. Ну… почти. Он, как обычно, поднялся в Большой зал к завтраку, на котором, невзирая на воскресный день, присутствовали практически все преподаватели. Пустовали только места профессора Лонгботтома — по выходным Невилл навещал Луну и детей, проживавших в Хогсмиде — и директора Снейпа. Гарри прошел мимо стола своих гриффиндорцев. С некоторыми старшекурсниками он поздоровался за руку, потрепал по голове подросших за год малышей. Ученики любили его и безмерно уважали, несмотря на молодость и «не слишком строгое соблюдение субординации», как называл это вопиющее безобразие — обращаться к преподавателю по имени! — Северус.
Сегодня посещений Хогсмида не планировалось, и Гарри решил посвятить оставшееся до обеда время проверке эссе по способам противостояния Империо. Получалось не очень-то складно: от смутного беспокойства, усиливавшегося с каждым часом отсутствия Северуса, Поттер сделался раздражительным. Количество пометок красными чернилами на полях сочинений неуклонно росло, и в конце концов он отложил перо в сторону. Дети были не виноваты. Да и с Северусом, скорее всего, ничего страшного не случилось. Просто… Гарри неожиданно осознал, что Снейп НИКОГДА не отлучался так надолго без предупреждения. Но, возможно, его срочно вызвали по какому-нибудь делу в Министерство? Вдруг Кингсли понадобилась консультация лучшего зельевара Британии? Но почему тогда Северус не прислал Патронус? Мысли, теснившиеся в голове, были одна ужаснее другой: от внезапного сердечного приступа прямо в процессе аппарации (ведь умер же от банальнейшего маггловского инфаркта дедушка Невилла!) до нападения бывших Пожирателей смерти, из тех, кого выпустили из Азкабана после объявленной Кингсли в мае две тысячи второго года амнистии.
После так называемого обеда — потому что кусок элементарно не лез в горло — ощущение надвигающейся беды стало почти непереносимым.
В пять у Гарри была назначена внеплановая тренировка гриффиндорской команды по квиддичу перед финальным матчем со Слизерином. Хотя на самом деле он всего лишь сидел на трибунах в качестве живого талисмана и наблюдателя, одно его присутствие на стадионе поднимало боевой дух команды. Сегодня он смотрел на своих гриффиндорцев, но ничего и никого не видел. Он думал только о пропавшем муже.
К вечеру Северус не вернулся.
Гарри провел бессонную ночь, разрываясь между желанием немедленно аппарировать к Министру и потребовать начать поиски и необходимостью сдерживаться и не пороть горячку, хотя бы потому, что если с Северусом все же не случилось несчастье, такая шумиха вокруг его имени однозначно ему не понравится.
Во время завтрака преподаватели кидали обеспокоенные взгляды на пустующее кресло директора. Явно заинтригованные студенты переглядывались — за почти четыре с половиной года своего директорства Северус еще ни разу не пропустил ни одной трапезы в Большом зале.
— Гарри, а где профессор Снейп? — склонилась к самому уху Поттера МакГонагалл. Пока Гарри собирался с мыслями, не представляя, что же ей ответить, в Большой зал влетели совы.
Одна из них — крупная черная сипуха — спланировала к преподавательскому столу и бросила прямо перед Гарри объемный сверток. Стараясь унять предательскую дрожь в руках, Поттер сперва провел над ним палочкой — определить, нет ли в посылке темных артефактов — и, лишь не обнаружив ничего подозрительного, надорвал обертку.
Едва он это сделал, по залу точно пронесся порыв ветра, и все магические свечи под потолком разом погасли. Многие ученики в панике закричали. Некоторые дети помладше заплакали.
— Нет, друг мой, так не пойдет! Я не дам тебе умереть. Просто мне в последние годы одиноко. После смерти жены некому обо мне заботиться, а ты, по слухам, прекрасно готовишь. Вот и составишь мне компанию. Ты-то уже точно забыл, как это страшно — жить без любви. Просыпаться в холодной постели и знать, что никто и ничто тебя не ждет, кроме могильного камня, на котором выбиты даты ее жизни. Сорок пять лет! Тебе ведь сейчас немногим больше? Но что ж это я болтаю?! — спохватился он. — Ты же истечешь кровью, и мой план провалится к мордредовой бабушке. Погоди, я приведу тебя в порядок. И еще мне придется позаимствовать твою мантию, — он провел палочкой над телом Северуса, и многочисленные порезы, сделанные, по-видимому, серебряным кинжалом, лежавшим чуть поодаль в матово поблескивающей луже крови, начали сами собой закрываться. Олдридж склонился над ним, с силой разжал челюсти и влил в рот небольшую порцию Кроветворного. Уже уплывая в черноту беспамятства, Северус услышал:
— Империо…
До полудня Гарри не волновался. Ну… почти. Он, как обычно, поднялся в Большой зал к завтраку, на котором, невзирая на воскресный день, присутствовали практически все преподаватели. Пустовали только места профессора Лонгботтома — по выходным Невилл навещал Луну и детей, проживавших в Хогсмиде — и директора Снейпа. Гарри прошел мимо стола своих гриффиндорцев. С некоторыми старшекурсниками он поздоровался за руку, потрепал по голове подросших за год малышей. Ученики любили его и безмерно уважали, несмотря на молодость и «не слишком строгое соблюдение субординации», как называл это вопиющее безобразие — обращаться к преподавателю по имени! — Северус.
Сегодня посещений Хогсмида не планировалось, и Гарри решил посвятить оставшееся до обеда время проверке эссе по способам противостояния Империо. Получалось не очень-то складно: от смутного беспокойства, усиливавшегося с каждым часом отсутствия Северуса, Поттер сделался раздражительным. Количество пометок красными чернилами на полях сочинений неуклонно росло, и в конце концов он отложил перо в сторону. Дети были не виноваты. Да и с Северусом, скорее всего, ничего страшного не случилось. Просто… Гарри неожиданно осознал, что Снейп НИКОГДА не отлучался так надолго без предупреждения. Но, возможно, его срочно вызвали по какому-нибудь делу в Министерство? Вдруг Кингсли понадобилась консультация лучшего зельевара Британии? Но почему тогда Северус не прислал Патронус? Мысли, теснившиеся в голове, были одна ужаснее другой: от внезапного сердечного приступа прямо в процессе аппарации (ведь умер же от банальнейшего маггловского инфаркта дедушка Невилла!) до нападения бывших Пожирателей смерти, из тех, кого выпустили из Азкабана после объявленной Кингсли в мае две тысячи второго года амнистии.
После так называемого обеда — потому что кусок элементарно не лез в горло — ощущение надвигающейся беды стало почти непереносимым.
В пять у Гарри была назначена внеплановая тренировка гриффиндорской команды по квиддичу перед финальным матчем со Слизерином. Хотя на самом деле он всего лишь сидел на трибунах в качестве живого талисмана и наблюдателя, одно его присутствие на стадионе поднимало боевой дух команды. Сегодня он смотрел на своих гриффиндорцев, но ничего и никого не видел. Он думал только о пропавшем муже.
К вечеру Северус не вернулся.
Гарри провел бессонную ночь, разрываясь между желанием немедленно аппарировать к Министру и потребовать начать поиски и необходимостью сдерживаться и не пороть горячку, хотя бы потому, что если с Северусом все же не случилось несчастье, такая шумиха вокруг его имени однозначно ему не понравится.
Во время завтрака преподаватели кидали обеспокоенные взгляды на пустующее кресло директора. Явно заинтригованные студенты переглядывались — за почти четыре с половиной года своего директорства Северус еще ни разу не пропустил ни одной трапезы в Большом зале.
— Гарри, а где профессор Снейп? — склонилась к самому уху Поттера МакГонагалл. Пока Гарри собирался с мыслями, не представляя, что же ей ответить, в Большой зал влетели совы.
Одна из них — крупная черная сипуха — спланировала к преподавательскому столу и бросила прямо перед Гарри объемный сверток. Стараясь унять предательскую дрожь в руках, Поттер сперва провел над ним палочкой — определить, нет ли в посылке темных артефактов — и, лишь не обнаружив ничего подозрительного, надорвал обертку.
Едва он это сделал, по залу точно пронесся порыв ветра, и все магические свечи под потолком разом погасли. Многие ученики в панике закричали. Некоторые дети помладше заплакали.
Страница 4 из 13
