Фандом: Гарри Поттер. После событий, произошедших в фанфике «Через забвение» прошло пять лет… Снейп успокоился, перестал оглядываться через плечо и держать наготове волшебную палочку. Он расслабился и занялся наконец в полную силу тем, что доставляло ему немалое удовольствие: Хогвартсом, зельеварением и своей личной жизнью с Гарри… Как оказалось — зря…
Добавить в моё избранное
42 мин, 43 сек 13572
Сопротивляться Снейп не мог — колдовать не позволял антимагический ошейник. Да, кстати, с этим ошейником тоже все не так просто. Давным-давно, в юности, в его краткосрочное заключение в Азкабане, на него надевали антимагические наручники. И они были из какого-то легкого, почти невесомого металла, но никак не из кожи.
Когда Олдридж взмахом руки отпустил его спать, Северус долго ворочался на своей жесткой лежанке. Убедившись, что в доме все стихло, он закрыл глаза, сосредоточился и прошептал:
— Акцио полотенце!
Его сердце едва не выскочило из груди, когда брошенное на спинку стула полотенце взвилось со своего места и понеслось к нему в руки.
Снейп выжидал еще двое суток. Днем притворялся полностью подвластным Империо, а ночью упражнялся в невербальных и беспалочковых заклинаниях. Несмотря на то, что он больше шестнадцати лет не пользовался магией, колдовство давалось ему легко, и к утру третьего дня он решился привести свой план побега в исполнение.
Разбуженный, как обычно, резким окриком, Северус покорно встал на колени, стараясь не думать о предстоящем. Бенджамин уже давно не лез к нему в голову, но на всякий случай Снейп выставил простенький ментальный щит, удивляясь, что еще не забыл, как это делается.
Действовать надо было быстро. Успех всей операции полностью зависел от хорошей реакции Северуса, а также основывался на его отличном знакомстве с привычками хозяина. Олдридж никогда не расставался с двумя волшебными палочками. Во время трапез одну он всегда клал на стол возле своей правой руки, другая помещалась в кармане брюк.
Северус подождал, пока вкусная еда всецело завладеет вниманием Олдриджа, подошел ближе, чтобы налить ему кофе, и молниеносным движением схватил лежавшую на столе палочку.
Рука Олдриджа инстинктивно дернулась к запасной.
— Экспеллиармус, — скомандовал про себя Северус.
Бенджамин издал вопль, полный отчаяния и гнева, когда его вторая палочка точно приземлилась в левую руку пленника. В следующую минуту он уже падал навзничь вместе со стулом, сраженный двойным Петрификусом Тоталусом, да еще и связанный по рукам и ногам и прикрученный к спинке. Северус получил единственный шанс и не собирался все провалить из-за неуместной жалости к своему мучителю.
Теперь ему была необходима информация. Вся, какую только мог дать ему лежавший на полу человек. Снейп направил на Олдриджа его собственную палочку:
— Легилименс.
Лишь сейчас Северус понял, почему спало Империо: в голове бывшего заместителя начальника Аврората царил абсолютный хаос. Образы кружились в его мозгу, словно в каком-то бешеном калейдоскопе, так что разобрать или проследить отдельную мысль не представлялось возможным. Он окончательно и бесповоротно сошел с ума.
Приложившись об пол затылком, Олдридж тем временем пришел в себя настолько, что начал сыпать проклятиями. Лицо его побагровело. Из носа пошла кровь. Сосуды в глазах полопались, делая его до жути похожим на другого хозяина Северуса, хвала Мерлину, вот уже больше двадцати пяти лет несомненно покойного.
Рот Олдриджа перекосился. Угрозы и ругательства, которые он изрыгал в адрес Северуса, сменились малопонятным бормотанием. Глаза его закатились…
Через несколько минут вместо грозного Бенджамина Олдриджа, продержавшего Снейпа в рабстве долгих шестнадцать лет, на полу лежал мертвец.
Северус Снейп стоял у входа в свою темницу, щурясь от яркого дневного света и прикрывая глаза рукой.
Одинокий наглухо заколоченный дом примостился на самом краю утеса. Внизу под обрывом плескалось море. Было холодно, и Северус зябко кутался в прихваченный из гостиной плед.
Ветер трепал его отросшие за последнее время волосы. Еще в самом начале плена Олдридж с помощью заклинания ножниц коротко остриг его.
— Так ты выглядишь еще отвратительнее, — издевался он, небрежным взмахом палочки убирая разбросанные по полу черные пряди. — Не понимаю, как у твоего Поттера вообще вставал на тебя! А сейчас мы превратим тебя в настоящее чудовище, — острый как бритва кинжал вспорол кожу на щеке. — По крайней мере, тогда у тебя будет хоть что-то общее с твоим ненаглядным супругом.
Северус дотронулся до лица: грубый шрам ощущался под пальцами даже теперь, спустя столько лет. Конечно, ему ничего не стоило сварить себе заживляющую мазь, но для кого ему было стараться привести себя в божеский вид?!
Со временем Олдридж, все глубже погружавшийся в пучину безумия, почему-то перестал уродовать своего раба. Волосы отросли, и почти совсем седые (как мог заметить Северус) пряди лезли в глаза.
Снейп не представлял, где находится. Какой сегодня месяц и день. Последний раз, когда Олдридж показывал ему «Пророк», там стояло первое сентября две тысячи двадцать третьего года. Северус запомнил дату, потому что на колдофото под ней был запечатлен директор Поттер с красавицей женой и тремя своими детьми, стоявшие у входа в Большой зал.
Когда Олдридж взмахом руки отпустил его спать, Северус долго ворочался на своей жесткой лежанке. Убедившись, что в доме все стихло, он закрыл глаза, сосредоточился и прошептал:
— Акцио полотенце!
Его сердце едва не выскочило из груди, когда брошенное на спинку стула полотенце взвилось со своего места и понеслось к нему в руки.
Снейп выжидал еще двое суток. Днем притворялся полностью подвластным Империо, а ночью упражнялся в невербальных и беспалочковых заклинаниях. Несмотря на то, что он больше шестнадцати лет не пользовался магией, колдовство давалось ему легко, и к утру третьего дня он решился привести свой план побега в исполнение.
Разбуженный, как обычно, резким окриком, Северус покорно встал на колени, стараясь не думать о предстоящем. Бенджамин уже давно не лез к нему в голову, но на всякий случай Снейп выставил простенький ментальный щит, удивляясь, что еще не забыл, как это делается.
Действовать надо было быстро. Успех всей операции полностью зависел от хорошей реакции Северуса, а также основывался на его отличном знакомстве с привычками хозяина. Олдридж никогда не расставался с двумя волшебными палочками. Во время трапез одну он всегда клал на стол возле своей правой руки, другая помещалась в кармане брюк.
Северус подождал, пока вкусная еда всецело завладеет вниманием Олдриджа, подошел ближе, чтобы налить ему кофе, и молниеносным движением схватил лежавшую на столе палочку.
Рука Олдриджа инстинктивно дернулась к запасной.
— Экспеллиармус, — скомандовал про себя Северус.
Бенджамин издал вопль, полный отчаяния и гнева, когда его вторая палочка точно приземлилась в левую руку пленника. В следующую минуту он уже падал навзничь вместе со стулом, сраженный двойным Петрификусом Тоталусом, да еще и связанный по рукам и ногам и прикрученный к спинке. Северус получил единственный шанс и не собирался все провалить из-за неуместной жалости к своему мучителю.
Теперь ему была необходима информация. Вся, какую только мог дать ему лежавший на полу человек. Снейп направил на Олдриджа его собственную палочку:
— Легилименс.
Лишь сейчас Северус понял, почему спало Империо: в голове бывшего заместителя начальника Аврората царил абсолютный хаос. Образы кружились в его мозгу, словно в каком-то бешеном калейдоскопе, так что разобрать или проследить отдельную мысль не представлялось возможным. Он окончательно и бесповоротно сошел с ума.
Приложившись об пол затылком, Олдридж тем временем пришел в себя настолько, что начал сыпать проклятиями. Лицо его побагровело. Из носа пошла кровь. Сосуды в глазах полопались, делая его до жути похожим на другого хозяина Северуса, хвала Мерлину, вот уже больше двадцати пяти лет несомненно покойного.
Рот Олдриджа перекосился. Угрозы и ругательства, которые он изрыгал в адрес Северуса, сменились малопонятным бормотанием. Глаза его закатились…
Через несколько минут вместо грозного Бенджамина Олдриджа, продержавшего Снейпа в рабстве долгих шестнадцать лет, на полу лежал мертвец.
Северус Снейп стоял у входа в свою темницу, щурясь от яркого дневного света и прикрывая глаза рукой.
Одинокий наглухо заколоченный дом примостился на самом краю утеса. Внизу под обрывом плескалось море. Было холодно, и Северус зябко кутался в прихваченный из гостиной плед.
Ветер трепал его отросшие за последнее время волосы. Еще в самом начале плена Олдридж с помощью заклинания ножниц коротко остриг его.
— Так ты выглядишь еще отвратительнее, — издевался он, небрежным взмахом палочки убирая разбросанные по полу черные пряди. — Не понимаю, как у твоего Поттера вообще вставал на тебя! А сейчас мы превратим тебя в настоящее чудовище, — острый как бритва кинжал вспорол кожу на щеке. — По крайней мере, тогда у тебя будет хоть что-то общее с твоим ненаглядным супругом.
Северус дотронулся до лица: грубый шрам ощущался под пальцами даже теперь, спустя столько лет. Конечно, ему ничего не стоило сварить себе заживляющую мазь, но для кого ему было стараться привести себя в божеский вид?!
Со временем Олдридж, все глубже погружавшийся в пучину безумия, почему-то перестал уродовать своего раба. Волосы отросли, и почти совсем седые (как мог заметить Северус) пряди лезли в глаза.
Снейп не представлял, где находится. Какой сегодня месяц и день. Последний раз, когда Олдридж показывал ему «Пророк», там стояло первое сентября две тысячи двадцать третьего года. Северус запомнил дату, потому что на колдофото под ней был запечатлен директор Поттер с красавицей женой и тремя своими детьми, стоявшие у входа в Большой зал.
Страница 9 из 13
