Фандом: Ориджиналы. Калин появилась в Крайнсере — то бишь, в Крайнсерском приюте — около недели назад. Милн слышал, что до этого она успела побывать в четырёх или пяти приютах и трёх приёмных семьях.
Добавить в моё избранное
22 мин, 28 сек 12560
Пожалуй, Милн был склонен с ней согласиться. Рейчел Мадлен была несносной, но в большинстве случаев делала правильные выводы на счёт людей — к этому у неё был врождённый талант.
У Калин врождённым талантом было умение находить неприятности даже в тех вещах, которые для остальных не представляют никакой сложности. Она умела вляпываться в истории. Пожалуй, это не самая лучшая способность — во всяком случае для того, кто хочет выжить. Мальчик считал, что лучшим в их положении было — не высовываться. Брать своё или чужое, но не привлекать к себе внимание.
Девочка смотрела на Милна почти с удивлением, и мальчику хотелось поскорее от неё отделаться — сбежать куда-нибудь или поскорее оказаться в приюте, где можно будет накрыться с головой одеялом и больше не видеть её серых глаз и почти серебристых волос тоже. Она казалась совершенно неземной, и это было странно. И слишком пугало. Пожалуй, такое скучное имя как Мэриан Эктс, действительно, не подходило этой девочке. И как только её родителям пришло в голову так обычно назвать её?
Калин явно думала над его словами. Думала, как стоит ответить. И Милн уже был готов, что она рассердится, как рассердилась на Стайн, что оттолкнёт его и закричит что-то гневное. Это было бы нормально. Должно быть, если бы сам Милн получил от кого-нибудь отказ, он сам бы жутко разозлился. Но девчонка не казалась рассерженной, и мальчик не мог не насторожиться ещё больше. Было бы логично, если бы она разозлилась, вспылила и ударила его.
— Но ведь никто не запрещает! — внезапно улыбнулась Калин и протянула ему свою ладошку. — Мы ведь всё равно можем быть друзьями!
Милну не оставалось ничего, кроме как усмехнуться и промолчать. Новенькая явно была не из тех, кто понимает намёки. Вероятно, она даже считала его трусом. Или занудой. Джейсон Милн не знал, что из этого хуже. Сам он ненавидел и трусов, и зануд: оба этих типа легко предавали товарищей, если боялись за свою шкуру или были в чём-то убеждены. Впрочем, сам Милн, наверное, тоже предал бы кого-нибудь, если бы это было выгодно — в каком-то смысле трусов он понимал несколько больше. Но в Крайнсере своих считалось необходимым покрывать, если хотелось проснуться невредимым. У Мадлен была покровительница из числа воспитателей. Да и сама девочка умела выбирать ситуации, в которых можно было что-то сказать, и молчала тогда, когда это было необходимо. Она никогда не болтала понапрасну. Калин же могла считать его трусом. Вполне могла. Это немного злило, но не более того. Какая ему разница, что думала о нём эта сумасшедшая — ведь поэтому её перебрасывали из приюта в приют, потому как никто не мог вытерпеть её поведения? Какая ему разница, что думали о нём товарищи по несчастью, очутившиеся по воле злодейки-судьбы в Крайнсере?
Калин была совсем другой. До любого на её месте уже дошло бы, что дружить с ней никто не хочет. Дружить ещё можно было с Мадлен — девчонки считали, что раз она красива и умеет быть вежливой, её следовало обожать. И дружно обожали — помогали ей работать, баловали редкими в Крайнсере сладостями, отдавая свои порции. Это казалось несколько глупым, впрочем, Милн старался не вмешиваться.
А Калин… Она снова не стала дожидаться его ответа — вроде, даже не обиделась, что он не пожал ей руку — и стала рассказывать о том, как ей жилось в приёмной семье — у каких-то там Кролтов. И о том, что там практически не было книг — в Крайнсере была небольшая библиотека, кажется, какая-то добрая барыня пожертвовала с сотню разных никому не нужных романов. Девочка любила читать. И читала много — всё подряд, что только попадётся под руку: газеты, романы, энциклопедии, богословские трактаты, надписи на заборе… Ей нравилось всё. Она с удовольствием поглощала всю информацию, а потом пыталась ей делиться с теми, кто Калин окружал. Сказки о леди Салинор, о проклятом короле Манфриде, об Арго Астале, об императрице — Милн даже не верил, что такие люди существуют или когда-либо существовали. Но Калин верила. И знала о них столько всего, что у мальчика кружилась голова от обилия информации.
Уже темнело. Милн начинал бояться, что придётся остаться ночевать в лесу — ноги у него уже ныли и болели, идти дальше было нельзя. К тому же, идти по лесу в такой темноте было просто опасно — стоило помнить, сколько болот существовало в окрестностях Крайнсера. Стоило остановиться здесь и развести огонь — тогда будет немного теплее. К тому же, насколько Милн слышал, огонь отпугивает диких животных, а это, учитывая густонаселённость магическими существами уровня Беткра, не будет лишним. У мальчика нет фонаря — взять с собой, когда Смит подшутил над ним, он не успел, а магией он может создать лишь совсем небольшой участок света.
Калин старательно помогала ему. Опыта в обращении с магией у неё явно побольше — её огонёк был не такой тусклый и горел более равномерно. Милну почти хотелось позавидовать ей — в Крайнсерском приюте до того самого дня, как перевели эту девчонку, он лучше всех умел обращаться с той силой, которой от природы были наделены практически все жители Ибере.
У Калин врождённым талантом было умение находить неприятности даже в тех вещах, которые для остальных не представляют никакой сложности. Она умела вляпываться в истории. Пожалуй, это не самая лучшая способность — во всяком случае для того, кто хочет выжить. Мальчик считал, что лучшим в их положении было — не высовываться. Брать своё или чужое, но не привлекать к себе внимание.
Девочка смотрела на Милна почти с удивлением, и мальчику хотелось поскорее от неё отделаться — сбежать куда-нибудь или поскорее оказаться в приюте, где можно будет накрыться с головой одеялом и больше не видеть её серых глаз и почти серебристых волос тоже. Она казалась совершенно неземной, и это было странно. И слишком пугало. Пожалуй, такое скучное имя как Мэриан Эктс, действительно, не подходило этой девочке. И как только её родителям пришло в голову так обычно назвать её?
Калин явно думала над его словами. Думала, как стоит ответить. И Милн уже был готов, что она рассердится, как рассердилась на Стайн, что оттолкнёт его и закричит что-то гневное. Это было бы нормально. Должно быть, если бы сам Милн получил от кого-нибудь отказ, он сам бы жутко разозлился. Но девчонка не казалась рассерженной, и мальчик не мог не насторожиться ещё больше. Было бы логично, если бы она разозлилась, вспылила и ударила его.
— Но ведь никто не запрещает! — внезапно улыбнулась Калин и протянула ему свою ладошку. — Мы ведь всё равно можем быть друзьями!
Милну не оставалось ничего, кроме как усмехнуться и промолчать. Новенькая явно была не из тех, кто понимает намёки. Вероятно, она даже считала его трусом. Или занудой. Джейсон Милн не знал, что из этого хуже. Сам он ненавидел и трусов, и зануд: оба этих типа легко предавали товарищей, если боялись за свою шкуру или были в чём-то убеждены. Впрочем, сам Милн, наверное, тоже предал бы кого-нибудь, если бы это было выгодно — в каком-то смысле трусов он понимал несколько больше. Но в Крайнсере своих считалось необходимым покрывать, если хотелось проснуться невредимым. У Мадлен была покровительница из числа воспитателей. Да и сама девочка умела выбирать ситуации, в которых можно было что-то сказать, и молчала тогда, когда это было необходимо. Она никогда не болтала понапрасну. Калин же могла считать его трусом. Вполне могла. Это немного злило, но не более того. Какая ему разница, что думала о нём эта сумасшедшая — ведь поэтому её перебрасывали из приюта в приют, потому как никто не мог вытерпеть её поведения? Какая ему разница, что думали о нём товарищи по несчастью, очутившиеся по воле злодейки-судьбы в Крайнсере?
Калин была совсем другой. До любого на её месте уже дошло бы, что дружить с ней никто не хочет. Дружить ещё можно было с Мадлен — девчонки считали, что раз она красива и умеет быть вежливой, её следовало обожать. И дружно обожали — помогали ей работать, баловали редкими в Крайнсере сладостями, отдавая свои порции. Это казалось несколько глупым, впрочем, Милн старался не вмешиваться.
А Калин… Она снова не стала дожидаться его ответа — вроде, даже не обиделась, что он не пожал ей руку — и стала рассказывать о том, как ей жилось в приёмной семье — у каких-то там Кролтов. И о том, что там практически не было книг — в Крайнсере была небольшая библиотека, кажется, какая-то добрая барыня пожертвовала с сотню разных никому не нужных романов. Девочка любила читать. И читала много — всё подряд, что только попадётся под руку: газеты, романы, энциклопедии, богословские трактаты, надписи на заборе… Ей нравилось всё. Она с удовольствием поглощала всю информацию, а потом пыталась ей делиться с теми, кто Калин окружал. Сказки о леди Салинор, о проклятом короле Манфриде, об Арго Астале, об императрице — Милн даже не верил, что такие люди существуют или когда-либо существовали. Но Калин верила. И знала о них столько всего, что у мальчика кружилась голова от обилия информации.
Уже темнело. Милн начинал бояться, что придётся остаться ночевать в лесу — ноги у него уже ныли и болели, идти дальше было нельзя. К тому же, идти по лесу в такой темноте было просто опасно — стоило помнить, сколько болот существовало в окрестностях Крайнсера. Стоило остановиться здесь и развести огонь — тогда будет немного теплее. К тому же, насколько Милн слышал, огонь отпугивает диких животных, а это, учитывая густонаселённость магическими существами уровня Беткра, не будет лишним. У мальчика нет фонаря — взять с собой, когда Смит подшутил над ним, он не успел, а магией он может создать лишь совсем небольшой участок света.
Калин старательно помогала ему. Опыта в обращении с магией у неё явно побольше — её огонёк был не такой тусклый и горел более равномерно. Милну почти хотелось позавидовать ей — в Крайнсерском приюте до того самого дня, как перевели эту девчонку, он лучше всех умел обращаться с той силой, которой от природы были наделены практически все жители Ибере.
Страница 4 из 6
