Фандом: Гарри Поттер. Рон хочет учиться, совершенствоваться, но вокруг постоянно что-то происходит. Он бы и рад запереться в библиотеке и ни во что не вмешиваться, да не выходит.
Добавить в моё избранное
159 мин, 44 сек 6547
Мы застыли. Одно слово — и всё встало на свои места.
После арестов Пожирателей смерти Министерство развернуло целую компанию по отъёму «бесхозного» имущества, назвав это контрибуцией. В родовые особняки им хода не было, к сейфам не подпустили гоблины, а вот такие вот дома — городские или летние резиденции, их передавали в собственность особо отличившимся. И, оказавшись на свободе, Пожиратели смерти решили восстановить справедливость: вернуть собственность они не могли, но и позволять врагам ею наслаждаться — не собирались.
Мысль появилась — и я обернулся на преподавательский стол.
— Забыл, что Дамблдора выгнали, — цокнул я.
— Зачем тебе Дамблдор?
— Хотел на его реакцию посмотреть, — признался я. — Сомневаюсь, что Кэрроу единственные, кого обокрали после ареста.
Хоть и говорил я негромко, услышало меня достаточно студентов, чтобы задуматься о том же.
— Вы знаете, кому принадлежал ваш дом? — поинтересовался у близняшек Малфой. Те покачала головами, и он пообещал: — Я напишу отцу, попрошу узнать.
— Драко, тебе не кажется… — Гойл замялся, но Малфой уже и сам понял, что погорячился.
— Не надо, Драко, — понимающе улыбнулась Флора.
Амбридж попыталась было запретить в Хогвартсе читать газеты, но её быстро осадили сами профессора. А вечером Дафна появилась в гостиной с сообщением для Кэрроу:
— Девочки, подготовленные для вас комнаты ждут окончания учебного года. Вот, возьмите.
Сёстры Кэрроу нерешительно протянули руки и тут же заулыбались.
Никто не стал спрашивать, о чём говорила Дафна. Всем и так было прекрасно понятно, что происходит: Амикус Кэрроу забирал ни разу не виденных дочерей в новый дом, для чего и передал им порт-ключи.
Если честно, непроизвольно наблюдая подобные сцены в последние месяцы, я не мог не радоваться за семьи Пожирателей смерти. Для меня они давно перестали быть абстрактным злом, как внушали нам родители, и стали обычными людьми: чьими-то отцами и дядями, которых мои сокурсники несмотря ни на что любили. Я понимал, что для многих они остались врагами, тот же Лонгботтом, уверен, всем сердцем ненавидел Лестрейнджей, но я не мог искренне возненавидеть людей, которые лично мне не сделали ничего плохого. А теперь и не хотел этого.
Нотт, Гойл, Малфой, Джагсон, Руквуд, Розье, Кэрроу — я проводил рядом с ними десять месяцев в год, я ел с ними за одним столом, шутил с ними, видел их победы и поражения, наблюдал, как они росли, и я знал их получше тех, кто заклеймил их ярлыком «пожирательские ублюдки». Для меня они были обычными людьми, а не исчадиями ада, как их воспринимали некоторые гриффиндорцы. И потому поверить, что их родители заслуживают моментальной смерти — для меня это было невозможно. В конце концов, мы не знаем, как всё было на самом деле, историю пишут победители, а проигравшим и слова не дали, поспешив упрятать их в Азкабан — некоторых, вообще даже без суда. Но даже если приписываемые Пожирателям смерти злодеяния правда… С чего-то же всё началось, не на ровном же месте они схватились за палочки и пошли громить чужие дома? И причина должна быть весьма веской. И пока я её не узнаю и не пойму, судить я никого не стану.
«Пророк» захлёбывался криками о нападениях. Один за другим министерские служащие оказывались буквально на улице; стали поступать сведения о стычках — Аврорат устраивал засады, догадавшись, на что нацелены их враги. Хогвартс бурлил.
Близнецы снова возобновили разговор о самостоятельном изучении защиты от Тёмных искусств, и пришлось признаться, что мы с первого курса этим занимались.
— А что вы изучали? — всё же поинтересовался я, думая о том, не перепутал ли движение палочки в трансфигурации живого в неживое.
— Разное, Рон. Ступефай, Протего, Экспеллиармус…
— Фред, Джордж, — перебил я, — мы это чуть ли не на первом курсе учили!
— Серьёзно?
— Ну да. Может, на втором. Но точно не на пятом! Джинни сказала, вы Патронуса научились вызывать?
— Ага. Нас Поттер научил. А его — Люпин на третьем курсе.
— Вот Патронуса мы не проходили, — признался я.
— Да мы много чего учили, на самом деле, — пожал плечами Фред. — Поттер с Патил занимались самостоятельно, в смысле, без нас. Но пару раз мы напрашивались к ним и…
— Поттер с Патил? — ухватился я. — Патил учила Поттера магии?
— Скорее Поттер учил Патил, — усмехнулся Фред. — А что?
Но я не ответил. Конечно, слов близнецов было недостаточно для таких выводов, но что-то мне подсказывало, что Патил научила Поттера тому, что сделало из него опасного противника. Будь всё так, как считали близнецы, то есть если бы именно Поттер выступал учителем, им не было бы нужды уединяться: ничему такому Поттер не мог научить подружку. А раз они занимались только вдвоём, почти наверняка изучали то, что не стоило афишировать. Интересно, Поттер стал сильнее?
После арестов Пожирателей смерти Министерство развернуло целую компанию по отъёму «бесхозного» имущества, назвав это контрибуцией. В родовые особняки им хода не было, к сейфам не подпустили гоблины, а вот такие вот дома — городские или летние резиденции, их передавали в собственность особо отличившимся. И, оказавшись на свободе, Пожиратели смерти решили восстановить справедливость: вернуть собственность они не могли, но и позволять врагам ею наслаждаться — не собирались.
Мысль появилась — и я обернулся на преподавательский стол.
— Забыл, что Дамблдора выгнали, — цокнул я.
— Зачем тебе Дамблдор?
— Хотел на его реакцию посмотреть, — признался я. — Сомневаюсь, что Кэрроу единственные, кого обокрали после ареста.
Хоть и говорил я негромко, услышало меня достаточно студентов, чтобы задуматься о том же.
— Вы знаете, кому принадлежал ваш дом? — поинтересовался у близняшек Малфой. Те покачала головами, и он пообещал: — Я напишу отцу, попрошу узнать.
— Драко, тебе не кажется… — Гойл замялся, но Малфой уже и сам понял, что погорячился.
— Не надо, Драко, — понимающе улыбнулась Флора.
Амбридж попыталась было запретить в Хогвартсе читать газеты, но её быстро осадили сами профессора. А вечером Дафна появилась в гостиной с сообщением для Кэрроу:
— Девочки, подготовленные для вас комнаты ждут окончания учебного года. Вот, возьмите.
Сёстры Кэрроу нерешительно протянули руки и тут же заулыбались.
Никто не стал спрашивать, о чём говорила Дафна. Всем и так было прекрасно понятно, что происходит: Амикус Кэрроу забирал ни разу не виденных дочерей в новый дом, для чего и передал им порт-ключи.
Если честно, непроизвольно наблюдая подобные сцены в последние месяцы, я не мог не радоваться за семьи Пожирателей смерти. Для меня они давно перестали быть абстрактным злом, как внушали нам родители, и стали обычными людьми: чьими-то отцами и дядями, которых мои сокурсники несмотря ни на что любили. Я понимал, что для многих они остались врагами, тот же Лонгботтом, уверен, всем сердцем ненавидел Лестрейнджей, но я не мог искренне возненавидеть людей, которые лично мне не сделали ничего плохого. А теперь и не хотел этого.
Нотт, Гойл, Малфой, Джагсон, Руквуд, Розье, Кэрроу — я проводил рядом с ними десять месяцев в год, я ел с ними за одним столом, шутил с ними, видел их победы и поражения, наблюдал, как они росли, и я знал их получше тех, кто заклеймил их ярлыком «пожирательские ублюдки». Для меня они были обычными людьми, а не исчадиями ада, как их воспринимали некоторые гриффиндорцы. И потому поверить, что их родители заслуживают моментальной смерти — для меня это было невозможно. В конце концов, мы не знаем, как всё было на самом деле, историю пишут победители, а проигравшим и слова не дали, поспешив упрятать их в Азкабан — некоторых, вообще даже без суда. Но даже если приписываемые Пожирателям смерти злодеяния правда… С чего-то же всё началось, не на ровном же месте они схватились за палочки и пошли громить чужие дома? И причина должна быть весьма веской. И пока я её не узнаю и не пойму, судить я никого не стану.
«Пророк» захлёбывался криками о нападениях. Один за другим министерские служащие оказывались буквально на улице; стали поступать сведения о стычках — Аврорат устраивал засады, догадавшись, на что нацелены их враги. Хогвартс бурлил.
Близнецы снова возобновили разговор о самостоятельном изучении защиты от Тёмных искусств, и пришлось признаться, что мы с первого курса этим занимались.
— А что вы изучали? — всё же поинтересовался я, думая о том, не перепутал ли движение палочки в трансфигурации живого в неживое.
— Разное, Рон. Ступефай, Протего, Экспеллиармус…
— Фред, Джордж, — перебил я, — мы это чуть ли не на первом курсе учили!
— Серьёзно?
— Ну да. Может, на втором. Но точно не на пятом! Джинни сказала, вы Патронуса научились вызывать?
— Ага. Нас Поттер научил. А его — Люпин на третьем курсе.
— Вот Патронуса мы не проходили, — признался я.
— Да мы много чего учили, на самом деле, — пожал плечами Фред. — Поттер с Патил занимались самостоятельно, в смысле, без нас. Но пару раз мы напрашивались к ним и…
— Поттер с Патил? — ухватился я. — Патил учила Поттера магии?
— Скорее Поттер учил Патил, — усмехнулся Фред. — А что?
Но я не ответил. Конечно, слов близнецов было недостаточно для таких выводов, но что-то мне подсказывало, что Патил научила Поттера тому, что сделало из него опасного противника. Будь всё так, как считали близнецы, то есть если бы именно Поттер выступал учителем, им не было бы нужды уединяться: ничему такому Поттер не мог научить подружку. А раз они занимались только вдвоём, почти наверняка изучали то, что не стоило афишировать. Интересно, Поттер стал сильнее?
Страница 25 из 46
