Враг в доме твоем

Теперь он возглавляет Отдел международного магического сотрудничества — должность вроде бы солидная, но Крауч понимает, что для него это вроде почетной отставки. Отсюда ему уже выше не подняться — да он и не хочет.

После возвращения из Азкабана Бартемиус устроил официальные похороны жены. Гроб был пустым, но, разумеется, никто из присутствующих, кроме самого Крауча, этого не знал, а Барти на похоронах не было. Вскоре Джозефина и в самом деле скончалась. Получив известие о смерти заключенного Бартемиуса Крауча-младшего, Крауч испросил у мадам Багнолд разрешение посетить остров, и министр без ненужных вопросов дала согласие. Там он долго стоял возле каменистого холмика неподалеку от стен тюрьмы, не замечая ни холода, ни дементоров. И отправился назад, только когда хлынул ледяной дождь.

Жизнь в Магической Британии постепенно входила в мирную колею. Оправданные Упивающиеся смертью чувствовали себя даже слишком спокойно — никто не припоминал им старого, все хотели мира. О Волдеморте ничего не было слышно. Через несколько лет после войны от драконьей оспы умер Абраксас Малфой — Крауч не разговаривал с ним с того злополучного вечера, когда Абраксас предъявил ему компрометирующие фотографии и потребовал отпустить Люциуса<sup>1</sup>. Они встречались лишь на похоронах Джозефины, где Абраксас в толпе прочих родственников и знакомых покойной положил цветы на гроб и молча пожал руку вдовцу.

Абраксас Малфой сдержал слово — о постыдной слабости бывшего начальника ДМП к эльфийкам никто не узнал. Впрочем, с утратой Джозефины это почти потеряло для Бартемиуса значение. Ни женщины, ни волшебные существа его больше не привлекали. А карьера так или иначе пошла прахом.

В доме Краучей тихо. Гости к ним давно уже не ходят, разве что старик Грюм иногда заглянет вспомнить былые дни — его тоже спровадили с прежней работы, и теперь он преподает на курсах авроров. Аластор сетует, что нынешним молодым аврорам далеко до прежних.

— Вот взять хоть Лонгботтомов, Фрэнка и Алису — ты же помнишь их, Барти, какими они были, когда еще только-только на стажировку пришли? Таких ребят больше нет. Я бы Лестрейнджам глотки перегрыз, будь моя воля. Эх… да что теперь говорить!

Бартемиус при этих словах мрачнеет, и Грюм, спохватившись, переводит разговор на другое, но эта тема для Крауча еще более неудобна.

— Министерство совсем бдительность потеряло! Они и Волдеморта, приди он снова, под носом у себя не заметят. А уж взяточники — через одного! Старый Малфой, слава Мерлину, подох, так ведь молодой наглостью папаше не уступит. Ходит в Министерство, как к себе домой, в любой кабинет двери ногой открывает. Понять не могу, Барти, как ты тогда Люциусу позволил ускользнуть! Если бы я тебя не знал, как облупленного, то подумал бы, что Абраксас тебя купил.

— Выяснилось, что Люциус был под заклятием… — неохотно отвечает Крауч. И добавляет, стараясь не встречаться с Грюмом взглядом: — Я и сам этому не верю. Но доказать обратное не вышло…

Грюм, поворчав еще немного, допивает огневиски — Крауч один из немногих людей, в чьем доме Аластор ест и пьет, не опасаясь яда. Затем откланивается и уходит, стуча деревянной ногой. И в доме снова воцаряется тягостная, почти неестественная тишина.

Постепенно Крауч смягчается — теперь сыну можно в его отсутствие ходить по всему дому. Однажды отец приносит мантию-невидимку — на всякий случай. Барти может подходить к окнам и смотреть на улицу — главное, мантию не снимать.

Дни, похожие один на другой, как две капли воды, незаметно складываются в месяцы и годы.

Винки страшно. Хороший домашний эльф, она день и ночь занята по хозяйству. Но Винки чувствует, что дом, которому она служит с рождения, как служили ее мать, и бабка, и прабабка — обречен. Смерть поселилась в доме, смерть ходит по пятам за его обитателями.

По ночам, когда оба хозяина спят, Винки, даже переделав все дела, не может уснуть. Ей кажется, что она слышит тоскливые вздохи, и половицы скрипят так жалобно, и ветер воет в трубе — Винки чудится в этом вое похоронный плач. Чтобы отвлечься, она в который раз протирает кухонную раковину, и без того вымытую до блеска, или перебирает хозяйские носки — вдруг еще остались незаштопанные?

Мистер Барти стал совсем на себя не похож, с тех пор, как вместе с хозяйкой отбыл в Азкабан. Он больше не зовет к себе Винки для удовольствия — Винки все равно, она и так любит бедного мистера Барти, просто ей очень-очень жалко его. Винки знает, что хозяин оставил в Азкабане жену, заменив ею сына. Ох, мастер Барти так сильно болел — но Винки его выходила. Только хозяин все равно не разрешает мастеру Барти ни покидать дом, ни показываться редким гостям. Потому что мастер Барти поступил очень плохо, и хозяин нарушил законы, когда вывез его из Азкабана.

Вечером Винки, как в добрые старые времена, приносит мастеру Барти стакан теплого молока с пенкой, и он иногда не сразу отпускает ее.