Фандом: Гарри Поттер. От восторга к разочарованиям, от глупости к осознанию, от идеологий к цинизму. Юные всегда уверены, что сражаются с истинным злом — на стороне добра, разумеется. Но все относительно. Пока не повзрослеешь. Вот, собственно, и вся мораль.
Добавить в моё избранное
99 мин, 57 сек 1180
Мутными волнами накатывала непривычная неуверенность в завтрашнем дне.
Маленькая комната, по стенам которой мягкими всполохами кружились пятна света. Они принимали вид то драконов, то гиппогрифов, то единорогов. В тени балдахина огромной кровати стояла на коленях молодая женщина. Периодически на ее лицо падали всполохи, освещая точеные черты лица, печальную складку у губ, черные, как вороново крыло, волосы, а потом снова — темнота и нечеткий абрис. В кровати спал мальчик лет четырех-пяти, улыбаясь во сне.
Женщина медленно протянула руку и легким, едва заметным движением провела ладонью по его волосам. В этот момент на ее лицо снова упал свет: она закусила губу и зажмурилась.
Ребенок на кровати зашевелился, потер кулаками глаза и пробормотал:
— Мама?
— Спи, Тим, спи, — прошептала Лудивайн, заставляя себя улыбнуться.
Мальчик с удивленной улыбкой сел на кровати.
— Мама, тебе грустно? — он потянулся к ней и обнял ее за шею. — Я тебя люблю.
Лудивайн с трудом сдержала всхлип, снова через силу улыбнулась.
— Я тоже очень, очень тебя люблю, мой маленький лапка, — тихо произнесла она. — Не забывай меня, прошу. И прости.
— Ты мне снишься, — убежденно сказал Тим, снова залезая под одеяло и закрывая глаза. — Мама, правда ведь, снишься?
Она кивнула, снова погладила сына по темным мягким волосам, тихонько вздохнула и на цыпочках вышла из детской.
— Ты не разбудила его? — Джон, стоявший возле двери, взял жену за руку, крепко сжав пальцы.
Она покачала головой, скривившись, но через секунду ее лицо превратилось в безучастную ко всему маску. Эйвери пытливо всмотрелся в нее, крепко обнял, прижал к себе. Лудивайн сдавленно всхлипнула, зарываясь лицом в его мантию.
— Нам пора. Дорога каждая минута, — прошептал Джон, отстраняя ее от себя. — Ты все собрала из того, что тебе нужно?
— Нет, не все, — Лудивайн оглянулась на дверь детской. — Но…
Эйвери проследил за ее взглядом, тяжело вздохнул и за руку повел по темному коридору. Время было действительно дорого.
Та же гостиная, раннее утро. Аманда сидела в кресле, выпрямив спину, и сжимала побелевшими пальцами резные подлокотники. Несколько мужчин в форменных мантиях расхаживали по комнате, водя палочками вдоль стен и над вещами, которые были разбросаны по полу.
Маленький Тим застыл в дверях, с изумлением глядя на все это.
— Бабушка, — спросил он, широко распахнув глаза. — Кто это такие?
Аманда, не оборачиваясь, ответила с плохо скрываемой ненавистью в голосе:
— Авроры, Тимоти.
Мальчик подошел к креслу, настороженно оглядываясь на незваных гостей.
— А где мама? Папа? Почему их нигде нет?
— Потому что они сбежали, — проворчал один из авроров, проверявших гостиную.
Тим вцепился в бабушкину руку.
— Зачем они все выбросили на пол? — спросил он испуганным шепотом.
— Ищут, — коротко ответила Аманда, оглянувшись на внука. — Запоминай.
Тимоти запоминал. Все утро и весь день он наблюдал, как комнату за комнатой превращают из привычных, родных и уютных мест в разгромленные склады хлама. Книги в библиотеке, бессильно лежащие на полу, мамины и папины мантии, разбитые тарелки на кухне. Рыдающая в углу эльфийка…
К вечеру авроры ушли. Тим устал, он не спал днем и даже не завтракал. Фиби принесла стакан молока и оладьи, он рассеяно жевал, сидя на диване с тарелкой на коленях, глядя, как бабушка усталыми взмахами палочки отправляет вещи на свои места.
— Ба… — спросил он сонно. — А они вернутся?
— Не знаю, Тимоти. Ешь и пойдешь спать.
— А мама и папа? Они ведь вернутся?
— Этого я тоже не знаю, — устало произнесла Аманда и села рядом. — Доедай оладьи, ты сегодня ничего не ел.
— Не хочу, — буркнул Тим. — Этот аврор сказал, что они сбежали. Почему?
— Так было нужно. Ты потом поймешь, когда вырастешь, — вздохнула она, обняла внука за плечи и поцеловала в макушку.
Но все равно когда-нибудь придется объяснять. Аманда надеялась, что этот момент настанет как можно позже.
Тим болтал ногой, наморщив лоб. Пнул башню из кубиков. Она всё равно почти разрушена — кто-то из авроров задел полой мантии. Тим сидел и смотрел, как падают, рассыпаются в разные стороны кубики. Бабушка обняла его за плечи. Тим остро почувствовал: она сейчас заплачет. Это бабушка-то! И, не удержавшись, он ткнулся лицом ей в бок и заплакал сам. Тихо, беззвучно и отчаянно.
— О, человек! Взгляни на этих пещерных людей!
Голос Дэвида Боуи разносится, плывет над толпой, которая переступает в едином порыве с ноги на ногу, колышется странной тестообразной массой. Было бы интересно посмотреть на нее сверху. Он поет о них, этих пещерных людях, а они сами этого совершенно не понимают.
Маленькая комната, по стенам которой мягкими всполохами кружились пятна света. Они принимали вид то драконов, то гиппогрифов, то единорогов. В тени балдахина огромной кровати стояла на коленях молодая женщина. Периодически на ее лицо падали всполохи, освещая точеные черты лица, печальную складку у губ, черные, как вороново крыло, волосы, а потом снова — темнота и нечеткий абрис. В кровати спал мальчик лет четырех-пяти, улыбаясь во сне.
Женщина медленно протянула руку и легким, едва заметным движением провела ладонью по его волосам. В этот момент на ее лицо снова упал свет: она закусила губу и зажмурилась.
Ребенок на кровати зашевелился, потер кулаками глаза и пробормотал:
— Мама?
— Спи, Тим, спи, — прошептала Лудивайн, заставляя себя улыбнуться.
Мальчик с удивленной улыбкой сел на кровати.
— Мама, тебе грустно? — он потянулся к ней и обнял ее за шею. — Я тебя люблю.
Лудивайн с трудом сдержала всхлип, снова через силу улыбнулась.
— Я тоже очень, очень тебя люблю, мой маленький лапка, — тихо произнесла она. — Не забывай меня, прошу. И прости.
— Ты мне снишься, — убежденно сказал Тим, снова залезая под одеяло и закрывая глаза. — Мама, правда ведь, снишься?
Она кивнула, снова погладила сына по темным мягким волосам, тихонько вздохнула и на цыпочках вышла из детской.
— Ты не разбудила его? — Джон, стоявший возле двери, взял жену за руку, крепко сжав пальцы.
Она покачала головой, скривившись, но через секунду ее лицо превратилось в безучастную ко всему маску. Эйвери пытливо всмотрелся в нее, крепко обнял, прижал к себе. Лудивайн сдавленно всхлипнула, зарываясь лицом в его мантию.
— Нам пора. Дорога каждая минута, — прошептал Джон, отстраняя ее от себя. — Ты все собрала из того, что тебе нужно?
— Нет, не все, — Лудивайн оглянулась на дверь детской. — Но…
Эйвери проследил за ее взглядом, тяжело вздохнул и за руку повел по темному коридору. Время было действительно дорого.
Та же гостиная, раннее утро. Аманда сидела в кресле, выпрямив спину, и сжимала побелевшими пальцами резные подлокотники. Несколько мужчин в форменных мантиях расхаживали по комнате, водя палочками вдоль стен и над вещами, которые были разбросаны по полу.
Маленький Тим застыл в дверях, с изумлением глядя на все это.
— Бабушка, — спросил он, широко распахнув глаза. — Кто это такие?
Аманда, не оборачиваясь, ответила с плохо скрываемой ненавистью в голосе:
— Авроры, Тимоти.
Мальчик подошел к креслу, настороженно оглядываясь на незваных гостей.
— А где мама? Папа? Почему их нигде нет?
— Потому что они сбежали, — проворчал один из авроров, проверявших гостиную.
Тим вцепился в бабушкину руку.
— Зачем они все выбросили на пол? — спросил он испуганным шепотом.
— Ищут, — коротко ответила Аманда, оглянувшись на внука. — Запоминай.
Тимоти запоминал. Все утро и весь день он наблюдал, как комнату за комнатой превращают из привычных, родных и уютных мест в разгромленные склады хлама. Книги в библиотеке, бессильно лежащие на полу, мамины и папины мантии, разбитые тарелки на кухне. Рыдающая в углу эльфийка…
К вечеру авроры ушли. Тим устал, он не спал днем и даже не завтракал. Фиби принесла стакан молока и оладьи, он рассеяно жевал, сидя на диване с тарелкой на коленях, глядя, как бабушка усталыми взмахами палочки отправляет вещи на свои места.
— Ба… — спросил он сонно. — А они вернутся?
— Не знаю, Тимоти. Ешь и пойдешь спать.
— А мама и папа? Они ведь вернутся?
— Этого я тоже не знаю, — устало произнесла Аманда и села рядом. — Доедай оладьи, ты сегодня ничего не ел.
— Не хочу, — буркнул Тим. — Этот аврор сказал, что они сбежали. Почему?
— Так было нужно. Ты потом поймешь, когда вырастешь, — вздохнула она, обняла внука за плечи и поцеловала в макушку.
Но все равно когда-нибудь придется объяснять. Аманда надеялась, что этот момент настанет как можно позже.
Тим болтал ногой, наморщив лоб. Пнул башню из кубиков. Она всё равно почти разрушена — кто-то из авроров задел полой мантии. Тим сидел и смотрел, как падают, рассыпаются в разные стороны кубики. Бабушка обняла его за плечи. Тим остро почувствовал: она сейчас заплачет. Это бабушка-то! И, не удержавшись, он ткнулся лицом ей в бок и заплакал сам. Тихо, беззвучно и отчаянно.
Глава 1. Последняя капля
1.— О, человек! Взгляни на этих пещерных людей!
Голос Дэвида Боуи разносится, плывет над толпой, которая переступает в едином порыве с ноги на ногу, колышется странной тестообразной массой. Было бы интересно посмотреть на нее сверху. Он поет о них, этих пещерных людях, а они сами этого совершенно не понимают.
Страница 2 из 28
