Фандом: Гарри Поттер. От восторга к разочарованиям, от глупости к осознанию, от идеологий к цинизму. Юные всегда уверены, что сражаются с истинным злом — на стороне добра, разумеется. Но все относительно. Пока не повзрослеешь. Вот, собственно, и вся мораль.
Добавить в моё избранное
99 мин, 57 сек 1182
Мистер невозмутимость.
— Думаешь, со Шляпой можно договориться? — спросил я.
— Договариваться еще… — презрительно хмыкнул рыжий. — Скажешь, что в Слизерин, и все.
— Я — Эйвери, Тимоти Эйвери, имя дурацкое, зови по фамилии, — я протянул ему руку. Через мгновение, чуть помедлив, он ее пожал.
— Александр Уильям Мальсибер. А почему дурацкое? Нормальное имя…
Так мы с Алексом и познакомились. Оказалось, что до Хогвартса он учился в маггловской школе и никогда не видел привидений. И…
Дверь приоткрывается, голоса выдергивают меня из воспоминаний.
— … Вы дадите мне зайти в кабинет, в конце концов? — сердито выкрикивает Скримджер. Старший Мальсибер, напротив, говорит почти шепотом, с присвистом. Злится, наверное.
— Не повышайте на меня голос, мистер Скримджер, — шипит он сквозь зубы. — И это не я предубежден, а вы, со своей ненавистью к представителям чистокровных семейств. Идите, занимайтесь своим делом! — слышу звук удаляющихся шагов, дверь распахивается, и я закрываю глаза. Потому что снова становится страшно. Очень страшно.
2.
Цепи плотно и тяжело вжимают меня в кресло. Но хотя бы рядом нет дементоров, и можно без проблем оглядываться, нервничать, рассматривать членов Визенгамота. Одинаковые фиолетовые мантии с буквой W. Слегка рябит в глазах. На председательском месте вижу незнакомую ведьму с моноклем в глазу. Короткая стрижка, настолько короткая, что кажется маггловской. Экстравагантная… С ней рядом Крауч-старший, и сердце уходит в пятки, потому что это кранты. Крауч ни за что не оправдает меня. Ни при каких обстоятельствах. Во втором ряду неподалеку от него сидит рыжий и лохматый Скримджер, который нервно перебирает листы пергамента. У Крауча тоже на столе папка, и он, прищурившись, то глядит на меня, то заглядывает в документы. Сладко и неприятно усмехается Амбридж. Какая-то из знакомых моей бабушки приветливо кивает. Рассматриваю сидящих в амфитеатре, почти всех знаю. С другой стороны, я же не грязнокровка, чтобы их не знать.
Крауч стучит молоточком, призывая к тишине, ведьма рассматривает меня сквозь монокль.
— Слушание уголовного дела от шестнадцатого июня, — произносит Крауч, и секретарь сбоку тут же начинает записывать за ним. — Касательно зверского убийства пятнадцати магглов на стадионе Уэмбли тринадцатого июня семьдесят восьмого года, предположительно совершенного Тимоти Джоном Эйвери, который живет в поместье «Убежище» неподалеку от озера Бала, графство Гвинед, Уэльс.
Вот он перечисляет членов Большого Жюри (понятно, председатель — Амелия Боунс, я ее раньше не видел, но наслышан), читает состав преступления, а я все пытаюсь вспомнить, действительно ли пульнул в магглов взрывающим.
— Свидетелем обвинения вызывается Руфус Скримджер, аврор, — говорит Крауч и застывает в неудобной позе, крепко сцепив пальцы.
Косматый шотландец выходит на свидетельское место, поправляет очки, перекладывает документы. Бросает быстрый и острый взгляд на Крауча. Ага, рекогносцировка. Первое противостояние: золотая пушистая пчела против большой серо-черной лапчатой мухи. Не знаю, почему, но в голову приходят именно такие, насекомые ассоциации.
— Подозреваемый был задержан маггловской полицией около одиннадцати вечера тринадцатого июня на стадионе Уэмбли, сопротивления при аресте не оказал. По нашим данным, он находился в непосредственной близости от того места, где произошел взрыв, — зачитывает аврор, периодически обводя зал острым взглядом. — От дачи показаний отказался. Левая рука сломана, вероятно, в давке. Аврорский арест осуществлен около часа ночи четырнадцатого июня. Приор Инкантато показал: последним, исполненным его палочкой, было взрывчатое заклинание «Экспульсо», — Скримджер поднимает голову и внимательно смотрит на Крауча. — Отец подозреваемого с 1964 года находится в розыске за совершение особо тяжких преступлений против магглов и нарушение Международного статута секретности.
Боунс хмурит брови. Что-то ей в его словах не понравилось.
— Обнаружили ли вы какие-либо знаки, метки и тому подобное, — немного сдавленно спрашивает Крауч, — удостоверяющие принадлежность обвиняемого к террористической организации, называющей себя «Пожиратели Смерти»?
Скримджер переступает с ноги на ногу, некоторое время молчит, хмурясь.
— Нет, сэр, — недовольным голосом отвечает он. — Никаких.
— По какой причине вы решили, что именно мистер Эйвери виновен в совершении взрыва? — журчит своим сладким голоском Амбридж. Большая толстая жаба. Так и съела бы муху, только вот не получается пока.
На долю секунды Скримджер задумывается.
— Маггловская полиция не обнаружила следов взрывного устройства, кроме того, подозреваемый был единственным магом на стадионе, который находился достаточно близко. Проверку палочки мы осуществили непосредственно на месте преступления.
— Думаешь, со Шляпой можно договориться? — спросил я.
— Договариваться еще… — презрительно хмыкнул рыжий. — Скажешь, что в Слизерин, и все.
— Я — Эйвери, Тимоти Эйвери, имя дурацкое, зови по фамилии, — я протянул ему руку. Через мгновение, чуть помедлив, он ее пожал.
— Александр Уильям Мальсибер. А почему дурацкое? Нормальное имя…
Так мы с Алексом и познакомились. Оказалось, что до Хогвартса он учился в маггловской школе и никогда не видел привидений. И…
Дверь приоткрывается, голоса выдергивают меня из воспоминаний.
— … Вы дадите мне зайти в кабинет, в конце концов? — сердито выкрикивает Скримджер. Старший Мальсибер, напротив, говорит почти шепотом, с присвистом. Злится, наверное.
— Не повышайте на меня голос, мистер Скримджер, — шипит он сквозь зубы. — И это не я предубежден, а вы, со своей ненавистью к представителям чистокровных семейств. Идите, занимайтесь своим делом! — слышу звук удаляющихся шагов, дверь распахивается, и я закрываю глаза. Потому что снова становится страшно. Очень страшно.
2.
Цепи плотно и тяжело вжимают меня в кресло. Но хотя бы рядом нет дементоров, и можно без проблем оглядываться, нервничать, рассматривать членов Визенгамота. Одинаковые фиолетовые мантии с буквой W. Слегка рябит в глазах. На председательском месте вижу незнакомую ведьму с моноклем в глазу. Короткая стрижка, настолько короткая, что кажется маггловской. Экстравагантная… С ней рядом Крауч-старший, и сердце уходит в пятки, потому что это кранты. Крауч ни за что не оправдает меня. Ни при каких обстоятельствах. Во втором ряду неподалеку от него сидит рыжий и лохматый Скримджер, который нервно перебирает листы пергамента. У Крауча тоже на столе папка, и он, прищурившись, то глядит на меня, то заглядывает в документы. Сладко и неприятно усмехается Амбридж. Какая-то из знакомых моей бабушки приветливо кивает. Рассматриваю сидящих в амфитеатре, почти всех знаю. С другой стороны, я же не грязнокровка, чтобы их не знать.
Крауч стучит молоточком, призывая к тишине, ведьма рассматривает меня сквозь монокль.
— Слушание уголовного дела от шестнадцатого июня, — произносит Крауч, и секретарь сбоку тут же начинает записывать за ним. — Касательно зверского убийства пятнадцати магглов на стадионе Уэмбли тринадцатого июня семьдесят восьмого года, предположительно совершенного Тимоти Джоном Эйвери, который живет в поместье «Убежище» неподалеку от озера Бала, графство Гвинед, Уэльс.
Вот он перечисляет членов Большого Жюри (понятно, председатель — Амелия Боунс, я ее раньше не видел, но наслышан), читает состав преступления, а я все пытаюсь вспомнить, действительно ли пульнул в магглов взрывающим.
— Свидетелем обвинения вызывается Руфус Скримджер, аврор, — говорит Крауч и застывает в неудобной позе, крепко сцепив пальцы.
Косматый шотландец выходит на свидетельское место, поправляет очки, перекладывает документы. Бросает быстрый и острый взгляд на Крауча. Ага, рекогносцировка. Первое противостояние: золотая пушистая пчела против большой серо-черной лапчатой мухи. Не знаю, почему, но в голову приходят именно такие, насекомые ассоциации.
— Подозреваемый был задержан маггловской полицией около одиннадцати вечера тринадцатого июня на стадионе Уэмбли, сопротивления при аресте не оказал. По нашим данным, он находился в непосредственной близости от того места, где произошел взрыв, — зачитывает аврор, периодически обводя зал острым взглядом. — От дачи показаний отказался. Левая рука сломана, вероятно, в давке. Аврорский арест осуществлен около часа ночи четырнадцатого июня. Приор Инкантато показал: последним, исполненным его палочкой, было взрывчатое заклинание «Экспульсо», — Скримджер поднимает голову и внимательно смотрит на Крауча. — Отец подозреваемого с 1964 года находится в розыске за совершение особо тяжких преступлений против магглов и нарушение Международного статута секретности.
Боунс хмурит брови. Что-то ей в его словах не понравилось.
— Обнаружили ли вы какие-либо знаки, метки и тому подобное, — немного сдавленно спрашивает Крауч, — удостоверяющие принадлежность обвиняемого к террористической организации, называющей себя «Пожиратели Смерти»?
Скримджер переступает с ноги на ногу, некоторое время молчит, хмурясь.
— Нет, сэр, — недовольным голосом отвечает он. — Никаких.
— По какой причине вы решили, что именно мистер Эйвери виновен в совершении взрыва? — журчит своим сладким голоском Амбридж. Большая толстая жаба. Так и съела бы муху, только вот не получается пока.
На долю секунды Скримджер задумывается.
— Маггловская полиция не обнаружила следов взрывного устройства, кроме того, подозреваемый был единственным магом на стадионе, который находился достаточно близко. Проверку палочки мы осуществили непосредственно на месте преступления.
Страница 4 из 28
