В крипипасте новый убийца — Штопаный Эл. Парень утверждает, что очень близко знаком с Джеффом, и что он сбежал от SCP. Кто же он на самом деле?
Добавить в моё избранное
76 мин, 55 сек 4846
Что удивительно, парень не валялся в овраге в грязной луже, а лежал под тёплым одеялом. Простреленная рука оказалась аккуратно перебинтована. Голова гудит, а лёгкие просто разрываются от дикого кашля. Эл даже поймал себя на мысли о том, что не так ли чувствует себя брат во время приступов. Точно!
— Джефф, — голос скрипучий, охрипший.
— О, очнулся. Это же надо так, а? Из всех оврагов, которые есть в лесу, ты умудрился свалиться именно в самый глубокий, — повернув голову влево, Штопаный обнаружил парня в жёлтой толстовке и белой маске.
— Где Джефф? — Лью отлично помнил тот момент, когда брат разжал пальцы, и ледяная ладонь выскользнула из его руки. Неужели ему стало плохо именно в такой неподходящий момент? А если так, едва ли он смог противостоять крипиблэйд. И всё же, вдруг? Эл с надеждой посмотрел на Маски, но тот лишь покачал головой.
— И Джейн тоже. Да и Сплендермен куда-то пропал. Тебя уже тоже хотели к пропавшим причислить, да Смайл твой запах учуял. Повезло тебе.
Эл молчал. Внутри стремительно рушилось что-то. Он не смог защитить Джеффри. Он — плохой старший брат. А ведь они только-только нашли друг друга! В жизни точно нет места справедливости…
— Кстати, делало в твоей куртке? — на упало что-то. Парень принял сидячее положение и рассмотрел «подачку». Две белые таблетки и одна красная капсула. И снова болезненный укол в груди. Если брат в лаборатории SCP, никто не принесёт ему лекарства. Фонд наверняка оставит крипи класса «Кетер» просто умирать.
— Надо было, вот и носил с собой.
— Ну почему сразу так грубо? Ладно, вижу, ты не в том настроении, чтобы говорить. Лежи и выздоравливай, Штопаный, — с этими словами Тим ушёл, оставив Лью наедине со своими мыслями. Эл обнял подушку, зарываясь в неё лицом, и тихо всхлипнул. Он чувствовал себя просто отвратительно, и его недомогание не имело к этому абсолютно никакого отношения. Заплата на правом глазу промокла насквозь, по лицу потёк серый ручеёк — видимо, ткань уже настолько грязная, что слёзы просто вымывали из неё всю дрянь. Поток рыданий прервало самое обычное для простуженного человека явление — желание чихнуть. Эл не болел уже довольно давно, а потому весьма удивился, обнаружив, что изнутри полностью покрыта соплями. Проблемы сиюминутные кое-как отвлекли парня от проблем более масштабных, ибо ходить с грязными тряпками на лице очень неприятно.
Стежок за стежком точно такая же занимает своё законное место на лице. Игла с чёрной грубой нитью проходит в те же дырки, иногда попадая мимо, и тогда идёт кровь. Эл, закусив губу, продолжает штопать. Повезло, что в запасах Трендера нашлась подходящая ткань — грубая плащёвка камуфляжной расцветки. Стежок за стежком. Больно. Да, боль — отличное. Боль помогает отвлечься от грустных мыслей. Но этого недостаточно. Не думать о брате невозможно.
Ткань прочно пришита к коже, молния легко застёгивается и расстёгивается. Слёзы по-прежнему текут. Что с братиком? Где он? Не думать о худшем не получается. А ведь история в каком-то смысле повторяется. Точно так же Льюис Вудс чувствовал себя в далёком прошлом. Именно в тот день, когда его отпустили из ювенального суда, и он узнал о случившемся.
— Молодой человек, вам сюда нельзя! Часы посещений с двенадцати до трёх. Приходите завтра, — грозно произносит старая толстая медсестра с собранными в пучок седыми волосами. Пятнадцатилетний мальчик, к которому она обращалась, проигнорировал женщину.
— А ну стоять! Часы приёма давно закончились! — старуха хватает наглеца за шкирку, намереваясь силой выставить его с отделения. Мальчишка вырывается, кричит.
— Нечего-нечего! На выход! Ну и молодёжь пошла, — бурчит медсестра, оттаскивая паренька к двери. Внезапно наглец кусает старуху за руку. Женщина от неожиданности ослабила хватку, что дало мальчишке шанс. Он со всех ног бежит по коридору, выискивая глазами нужную палату. Номер он узнал от матери ещё в участке, когда родители его забирали. Мать заявила, что придётся ехать в больницу завтра, хотя будь её воля — вообще бы туда не сунулась. Но что тогда подумают соседи? Лью просто сбежал из дома. Несколько раз спросив дорогу, мальчишка нашёл больницу, и останавливаться на полпути был не намерен.
Парень на всех парах влетел в палату, захлопывая за собой дверь. Вот, три пустые койки. А на четвёртой… Возможно ли назвать это человеком? Мумия, истыканная капельницами, дренажными установками и прочей медицинской дрянью. Где-то на уровне губ в бинтах небольшое отверстие, но кожу увидеть невозможно — Джефф всё ещё под искусственной вентиляцией лёгких, гофрированная трубка с зелёным загубником дополнительно прикреплена пластырем. На экране кардиографа равномерно вырисовывались одинаковые пики.
— Братик… — не выдержав, Лью падает на колени. Слёзы текут непроизвольно. Осторожно, чтобы не потревожить многочисленные катетеры в венах, парень накрывает замотанную бинтами руку своей ладонью.
— Джефф, — голос скрипучий, охрипший.
— О, очнулся. Это же надо так, а? Из всех оврагов, которые есть в лесу, ты умудрился свалиться именно в самый глубокий, — повернув голову влево, Штопаный обнаружил парня в жёлтой толстовке и белой маске.
— Где Джефф? — Лью отлично помнил тот момент, когда брат разжал пальцы, и ледяная ладонь выскользнула из его руки. Неужели ему стало плохо именно в такой неподходящий момент? А если так, едва ли он смог противостоять крипиблэйд. И всё же, вдруг? Эл с надеждой посмотрел на Маски, но тот лишь покачал головой.
— И Джейн тоже. Да и Сплендермен куда-то пропал. Тебя уже тоже хотели к пропавшим причислить, да Смайл твой запах учуял. Повезло тебе.
Эл молчал. Внутри стремительно рушилось что-то. Он не смог защитить Джеффри. Он — плохой старший брат. А ведь они только-только нашли друг друга! В жизни точно нет места справедливости…
— Кстати, делало в твоей куртке? — на упало что-то. Парень принял сидячее положение и рассмотрел «подачку». Две белые таблетки и одна красная капсула. И снова болезненный укол в груди. Если брат в лаборатории SCP, никто не принесёт ему лекарства. Фонд наверняка оставит крипи класса «Кетер» просто умирать.
— Надо было, вот и носил с собой.
— Ну почему сразу так грубо? Ладно, вижу, ты не в том настроении, чтобы говорить. Лежи и выздоравливай, Штопаный, — с этими словами Тим ушёл, оставив Лью наедине со своими мыслями. Эл обнял подушку, зарываясь в неё лицом, и тихо всхлипнул. Он чувствовал себя просто отвратительно, и его недомогание не имело к этому абсолютно никакого отношения. Заплата на правом глазу промокла насквозь, по лицу потёк серый ручеёк — видимо, ткань уже настолько грязная, что слёзы просто вымывали из неё всю дрянь. Поток рыданий прервало самое обычное для простуженного человека явление — желание чихнуть. Эл не болел уже довольно давно, а потому весьма удивился, обнаружив, что изнутри полностью покрыта соплями. Проблемы сиюминутные кое-как отвлекли парня от проблем более масштабных, ибо ходить с грязными тряпками на лице очень неприятно.
Стежок за стежком точно такая же занимает своё законное место на лице. Игла с чёрной грубой нитью проходит в те же дырки, иногда попадая мимо, и тогда идёт кровь. Эл, закусив губу, продолжает штопать. Повезло, что в запасах Трендера нашлась подходящая ткань — грубая плащёвка камуфляжной расцветки. Стежок за стежком. Больно. Да, боль — отличное. Боль помогает отвлечься от грустных мыслей. Но этого недостаточно. Не думать о брате невозможно.
Ткань прочно пришита к коже, молния легко застёгивается и расстёгивается. Слёзы по-прежнему текут. Что с братиком? Где он? Не думать о худшем не получается. А ведь история в каком-то смысле повторяется. Точно так же Льюис Вудс чувствовал себя в далёком прошлом. Именно в тот день, когда его отпустили из ювенального суда, и он узнал о случившемся.
— Молодой человек, вам сюда нельзя! Часы посещений с двенадцати до трёх. Приходите завтра, — грозно произносит старая толстая медсестра с собранными в пучок седыми волосами. Пятнадцатилетний мальчик, к которому она обращалась, проигнорировал женщину.
— А ну стоять! Часы приёма давно закончились! — старуха хватает наглеца за шкирку, намереваясь силой выставить его с отделения. Мальчишка вырывается, кричит.
— Нечего-нечего! На выход! Ну и молодёжь пошла, — бурчит медсестра, оттаскивая паренька к двери. Внезапно наглец кусает старуху за руку. Женщина от неожиданности ослабила хватку, что дало мальчишке шанс. Он со всех ног бежит по коридору, выискивая глазами нужную палату. Номер он узнал от матери ещё в участке, когда родители его забирали. Мать заявила, что придётся ехать в больницу завтра, хотя будь её воля — вообще бы туда не сунулась. Но что тогда подумают соседи? Лью просто сбежал из дома. Несколько раз спросив дорогу, мальчишка нашёл больницу, и останавливаться на полпути был не намерен.
Парень на всех парах влетел в палату, захлопывая за собой дверь. Вот, три пустые койки. А на четвёртой… Возможно ли назвать это человеком? Мумия, истыканная капельницами, дренажными установками и прочей медицинской дрянью. Где-то на уровне губ в бинтах небольшое отверстие, но кожу увидеть невозможно — Джефф всё ещё под искусственной вентиляцией лёгких, гофрированная трубка с зелёным загубником дополнительно прикреплена пластырем. На экране кардиографа равномерно вырисовывались одинаковые пики.
— Братик… — не выдержав, Лью падает на колени. Слёзы текут непроизвольно. Осторожно, чтобы не потревожить многочисленные катетеры в венах, парень накрывает замотанную бинтами руку своей ладонью.
Страница 13 из 22
