Фандом: Гарри Поттер. Трудно быть шестым сыном в семье. Трудно быть лучшим другом народного героя. Трудно остаться гриффиндорцем, когда дело пахнет керосином. Но ведь никто не говорил, что будет легко.
Добавить в моё избранное
27 мин, 4 сек 11533
О том, что неплохо бы помочь родителям. О том, что Перси свернул не туда. О том, что пора завязывать с Египтом.
Всё ещё в задумчивости он направился к дому, перешагнул через порог — и не успел придержать дверь. Снова раздался грохот, в саду что-то зашумело, а со второго этажа донеслись ругательства Перси вперемежку с жалобами. Билл прислонился к стене и захохотал.
Сидевший на кухне Чарли удивлённо поднял голову и устремил на брата подозрительный взгляд.
Брат не отреагировал.
Он был дома.
Рон скатился с лестницы, взлохмачивая волосы пятернёй.
На кухне царил беспорядок: родителей не было видно; Чарли ел, почему-то стоя у раковины, Джинни вообще сидела на подоконнике и энергично наворачивала бутерброды. Перси примостился в углу, загородившись от остальных разворотом «Пророка», и делал вид, что он тут случайно, но уже уходит. Близнецы подсыпали в вазочку с застаревшими леденцами конфеты в ярких фантиках.
‑ Эй, а что за конфеты?
В одно мгновенье Рональд стал центром внимания. Секунду он рассматривал недовольные лица братьев, потом перевёл взгляд на конфеты.
‑ Ну? — повторил он. — Опять ваши штучки?
Фред замялся, но Джордж уже протягивал младшему брату сладость.
‑ Бери, пока мама не видит.
Рон подозревал, что конфета с сюрпризом, но обёртка — блестящая и такая настоящая — внушала доверие. Он снова взлохматил волосы и уже решился рискнуть во имя благого дела, когда на пороге возник Билл.
‑ Доброе! Моя сова не прилетала? Нет? Едите сладкое перед завтраком? А мне?
Он на лету поймал конфету и сунул в рот. Пару секунд ворочал языком, будто пробуя угощенье на вкус, а потом по-жабьи открыл рот и выплюнул неприятного вида лиловый жгут длиной чуть больше фута. Билл по-стариковски ссутулился и, потряхивая длинными руками, стал раскачиваться туда-сюда. Кого он изображал — утопленника или упыря — никто не понял, но близнецы громогласно объявили, что ириски «Гиперязычки» прошли первое тестирование, а все остальные радостно улюлюкали и аплодировали. Близнецы в едином порыве взмахнули палочками и укоротили язык старшего брата до такой степени, что на несколько минут лишили его возможности разговаривать.
‑ Прости нас, Билли!
‑ … ты оказал нам такую…
‑ … услугу, потому что Ронни стал…
‑ … слишком подозрительным! — хором закончили шутники. — Перси, может, конфетку?
«Еждневный пророк» не шевельнулся и близнецы горестно вздохнули. Рон взял со стола вчерашний пирог и сел рядом с сестрой. Сейчас он был готов исполнить любое желание Билла. Абсолютно любое, потому что Билл знал (точно знал!), что дело нечисто, но решил попробовать. Ему было весело — ему, над которым все ржали, как сумасшедшие. Явись Билл минутой позже, и посмешищем стал бы он — Рональд Уизли. Фред и Джордж умели уговаривать, это Рон понял в шесть лет, когда пытался самостоятельно приготовить салат с помощью маминых саморежущих ножей. Тогда его заверили, что мама просила именно Ронни помочь с обедом, пока её нет дома.
Именно поэтому иногда Рон понимал человека в противоположном углу. Это его настораживало, но он надеялся, что дружба с Гарри не позволит ему зайти слишком далеко в этом опасном понимании.
Рон помотал головой, вытряхивая ненужные мысли, и повернулся к сестре.
‑ А где все?
‑ Тебе мало? — фыркнула Джинни.
‑ Родители.
‑ Папа поехал в Министерство, ему надо договориться насчёт камина у Дурслей. А мама наверху, убирается. Эээ… уже не убирается. Форж! — Фред успел повернуться и поймать летящее в него яблоко. Когда миссис Уизли вошла в кухню, близнецы мирно сидели за столом и по очереди откусывали от одного фрукта.
‑ Я слышала шум, ‑ обвиняюще произнесла она. — Что случилось?
‑ Ничего, ‑ стройным хором ответили ей шесть голосов.
В углу что-то зашуршало, и миру предстала унылая физиономия Перси.
‑ Ничего, ‑ скорбно подтвердил он и, дождавшись, когда мать исчезнет в коридоре, пробурчал. — Если не считать адского шума в кухне.
Рон почувствовал, как в душе разливается тепло.
Что ж, даже если он станет таким, как Перси… может, это не так плохо? И у него будет значок старосты.
То-то.
‑ По заданию Министерства здесь целый год трудились пятьсот человек, ‑ мистер Уизли не сводил со стадиона глаз. — Магглоотталкивающие чары тут на каждом дюйме…
Рон вертел головой, высматривая знакомых, но опознать кого-либо в пёстрой толпе было невозможно. Рядом притоптывала Гермиона в зелёной остроконечной шляпе. Рон подумал, что она немного похожа на МакГонагалл, и едва удержался от смешка.
Стадион гудел. Никогда в жизни Рон не видел столько волшебников в одном месте — даже в атриуме Министерства, куда его однажды брал папа. Повсюду были зелёные ленты и клевер — слишком многие болели за Ирландию.
Всё ещё в задумчивости он направился к дому, перешагнул через порог — и не успел придержать дверь. Снова раздался грохот, в саду что-то зашумело, а со второго этажа донеслись ругательства Перси вперемежку с жалобами. Билл прислонился к стене и захохотал.
Сидевший на кухне Чарли удивлённо поднял голову и устремил на брата подозрительный взгляд.
Брат не отреагировал.
Он был дома.
Рон скатился с лестницы, взлохмачивая волосы пятернёй.
На кухне царил беспорядок: родителей не было видно; Чарли ел, почему-то стоя у раковины, Джинни вообще сидела на подоконнике и энергично наворачивала бутерброды. Перси примостился в углу, загородившись от остальных разворотом «Пророка», и делал вид, что он тут случайно, но уже уходит. Близнецы подсыпали в вазочку с застаревшими леденцами конфеты в ярких фантиках.
‑ Эй, а что за конфеты?
В одно мгновенье Рональд стал центром внимания. Секунду он рассматривал недовольные лица братьев, потом перевёл взгляд на конфеты.
‑ Ну? — повторил он. — Опять ваши штучки?
Фред замялся, но Джордж уже протягивал младшему брату сладость.
‑ Бери, пока мама не видит.
Рон подозревал, что конфета с сюрпризом, но обёртка — блестящая и такая настоящая — внушала доверие. Он снова взлохматил волосы и уже решился рискнуть во имя благого дела, когда на пороге возник Билл.
‑ Доброе! Моя сова не прилетала? Нет? Едите сладкое перед завтраком? А мне?
Он на лету поймал конфету и сунул в рот. Пару секунд ворочал языком, будто пробуя угощенье на вкус, а потом по-жабьи открыл рот и выплюнул неприятного вида лиловый жгут длиной чуть больше фута. Билл по-стариковски ссутулился и, потряхивая длинными руками, стал раскачиваться туда-сюда. Кого он изображал — утопленника или упыря — никто не понял, но близнецы громогласно объявили, что ириски «Гиперязычки» прошли первое тестирование, а все остальные радостно улюлюкали и аплодировали. Близнецы в едином порыве взмахнули палочками и укоротили язык старшего брата до такой степени, что на несколько минут лишили его возможности разговаривать.
‑ Прости нас, Билли!
‑ … ты оказал нам такую…
‑ … услугу, потому что Ронни стал…
‑ … слишком подозрительным! — хором закончили шутники. — Перси, может, конфетку?
«Еждневный пророк» не шевельнулся и близнецы горестно вздохнули. Рон взял со стола вчерашний пирог и сел рядом с сестрой. Сейчас он был готов исполнить любое желание Билла. Абсолютно любое, потому что Билл знал (точно знал!), что дело нечисто, но решил попробовать. Ему было весело — ему, над которым все ржали, как сумасшедшие. Явись Билл минутой позже, и посмешищем стал бы он — Рональд Уизли. Фред и Джордж умели уговаривать, это Рон понял в шесть лет, когда пытался самостоятельно приготовить салат с помощью маминых саморежущих ножей. Тогда его заверили, что мама просила именно Ронни помочь с обедом, пока её нет дома.
Именно поэтому иногда Рон понимал человека в противоположном углу. Это его настораживало, но он надеялся, что дружба с Гарри не позволит ему зайти слишком далеко в этом опасном понимании.
Рон помотал головой, вытряхивая ненужные мысли, и повернулся к сестре.
‑ А где все?
‑ Тебе мало? — фыркнула Джинни.
‑ Родители.
‑ Папа поехал в Министерство, ему надо договориться насчёт камина у Дурслей. А мама наверху, убирается. Эээ… уже не убирается. Форж! — Фред успел повернуться и поймать летящее в него яблоко. Когда миссис Уизли вошла в кухню, близнецы мирно сидели за столом и по очереди откусывали от одного фрукта.
‑ Я слышала шум, ‑ обвиняюще произнесла она. — Что случилось?
‑ Ничего, ‑ стройным хором ответили ей шесть голосов.
В углу что-то зашуршало, и миру предстала унылая физиономия Перси.
‑ Ничего, ‑ скорбно подтвердил он и, дождавшись, когда мать исчезнет в коридоре, пробурчал. — Если не считать адского шума в кухне.
Рон почувствовал, как в душе разливается тепло.
Что ж, даже если он станет таким, как Перси… может, это не так плохо? И у него будет значок старосты.
То-то.
‑ По заданию Министерства здесь целый год трудились пятьсот человек, ‑ мистер Уизли не сводил со стадиона глаз. — Магглоотталкивающие чары тут на каждом дюйме…
Рон вертел головой, высматривая знакомых, но опознать кого-либо в пёстрой толпе было невозможно. Рядом притоптывала Гермиона в зелёной остроконечной шляпе. Рон подумал, что она немного похожа на МакГонагалл, и едва удержался от смешка.
Стадион гудел. Никогда в жизни Рон не видел столько волшебников в одном месте — даже в атриуме Министерства, куда его однажды брал папа. Повсюду были зелёные ленты и клевер — слишком многие болели за Ирландию.
Страница 3 из 8
