В тихом омуте

— В конце концов я был на его свадьбе.

И был не один. Эдриан порывался было убрать с его приглашения «плюс один», но смирился, взяв с Маркуса очередное пустое обещание заткнуть Оливеру рот кляпом.

— Вот, — многозначительно произнесла Одри, — я тоже хочу побывать на свадьбе!

— Когда-нибудь я предложу Оливеру пожениться, — непринужденно отозвался Маркус.

— Это ужасное допущение, что в Англии разрешены однополые браки, — процедила мама, брезгливо поджав губы. — Распутство!

Неожиданно для самого себя Флинт развеселился.

— А по-моему, это замечательно, — продолжил спорить он. — Если люди любят друг друга, то какая разница, какого они пола? Я, например, рад, что мы живем в цивилизованной стране, где можно узаконить свои отношения с другим мужчиной и создать полноценную семью.

— Семья никогда не будет полноценной без детей, — припечатала Одри. Во время спора она то и дело комкала салфетку и хлюпала носом, но Маркус знал все ее приемы давления на жалость, и это был один из них.

— Мама, — раздражению все-таки удалось пробраться в его голос, — я не хочу детей! Во всяком случае еще лет пятнадцать! А там, может, придумают что-то. Вырастим ребенка в пробирке… — Одри возмущенно ахнула и перекрестилась.

— Я надеюсь, Господь не слышал твоих богохульных речей, — взмолилась она, хватаясь за стакан с водой.

— Вам просто стоит уже наконец закончить этот спор, — внезапно подал голос Томас. — Надоело! Одри, ну, подумаешь, сын у тебя пидор, но какая разница, с кем он спит, если он все еще терпит твой характер и оплачивает счета? Так еще и не планирует надоедать с внуками! По-моему, лучше не придумаешь, — гоготнул он и сыто рыгнул.

— Действительно, — закатил глаза Маркус. Удивительно, но в этом доме его словно вообще ничего не могло зацепить. Другое дело, когда кто-то умудрялся косо посмотреть на них с Вудом где-нибудь в общественном месте. Маркус сразу забывал, что он — представительный мужчина, как всегда мечталось его маме, и без зазрения совести лез драться. Оливер в отместку за невмешательство в его драки с Пьюси обычно спокойно наблюдал за кулачными и, как он любит их называть, петушиными боями со стороны.

Телефон подал сигнал о пришедшем сообщении.

«Я уже подъехал. Ты, конечно, можешь не торопиться, но мне скучно».

— Прошу прощения, но мне надо идти, — тут же отреагировал Маркус.

Он поспешно попрощался и выскочил за дверь под причитания Одри. Вуд припарковался за углом, там же, где и Джош предпочитал ставить машину, когда заезжал за сыном.

— Привет, — Маркус подошел к двери со стороны водителя, и Оливер опустил стекло.

— Привет, вроде жив и даже не покалечен, — он смерил Маркуса взглядом, явственно напоминая, как тот упирался перед поездкой сюда.

— Кто бы говорил, Вуд. Сколько ты уже избегаешь встречи с бабушкой?

— Не путай божий дар с яичницей, — скривился Оливер. — Моя бабушка умела морально опустить еще тогда, когда твоей матери и в проекте не было.

— Ну, да, — Маркус ухмыльнулся и наклонился, чтобы поцеловать его. — Еще раз привет, — пробормотал он.

— Если мы планируем куда-нибудь успеть, то надо выдвигаться, — притворно недовольно отозвался Оливер, но на поцелуй ответил со всей готовностью.

Уже забравшись в машину на заднее сидение и быстро расстегивая пуговицы на рубашке, Маркус поинтересовался:

— Как ты думаешь, я буду гореть в аду за то, что снова соврал матери?

— На счет работы-то? — скучающе отозвался Вуд, глянув на него в зеркало заднего вида и заводя машину. — Расслабься, у тебя есть грехи куда посерьезнее.

Маркус фыркнул и, сняв рубашку, скомкал ее.

— Что-то хуже работы в автомастерской?

— Например, твои татуировки, — предположил Оливер, снова бросив быстрый взгляд в зеркало. Несмотря на то, что он давно изучил все детали в малейших подробностях, Вуд никогда не отказывал себе в удовольствии поглазеть на обнаженный торс Флинта, с некоторых пор то тут, то там разукрашенный татуировками. — И этот непрофессиональный стриптиз в машине.

Маркус отмахнулся, натягивая майку, и тут же выпутался из брюк, чтобы сменить их на джинсы.

— Не могу же я предстать перед отцом в таком виде, как какой-нибудь ботаник! — возмутился он.

— Действительно, кошмар, — нарочито пораженно воскликнул Оливер. — Он уже давно мирится с ботаником под боком, так что не думаю, что его сильно расстроят пиджак и рубашка.

— То твой отец, а это его сын, — пропыхтел Маркус, изворачиваясь и натягивая джинсы. — Он мне не простит мажорские замашки.

— Королева драмы просто, — пробубнил Вуд.

— Ага. И, кстати, что касается королевы драмы. Как прошёл твой день? — Маркус забросил ботинки куда-то под сиденье. — Как-нибудь так, чтобы я въехал, пожалуйста.