В тихом омуте

Маркус чуть склонил голову, гипнотизируя губы Оливера, и поймал себя на дурной мысли, что боится к ним прикоснуться. Облапать Вуда за задницу, провести языком по полоске кожи над воротом водолазки, прикусить ключицу сквозь тонкую ткань — запросто, а простое прикосновение к губам — нет. В итоге Маркус мазнул губами по щеке Оливера, скользнул языком к уху и возбужденно рыкнул, продолжая двигать бедрами.

Оливер сцепил руки за его спиной, но потом сжал пальцами футболку и потянул. Ему то ли было мало всего происходящего — хотелось больше контакта, больше горячих и жадных поцелуев, больше рваных вздохов-выдохов, больше Маркуса; то ли он, наоборот, пытался уменьшить напор Маркуса, оттолкнуть его от себя, потому что все это было слишком. Оливер понимал, что не готов, но он не только не в силах был от этого отказаться, он и боялся это сделать. Даже сейчас в ситуации, когда думать получалось менее всего, он пытался понять, значит ли происходящее что-то большее, или он просто очень удобно оказался рядом. Неуверенность в собственной привлекательности заставляла хотеть прикрыться, но вместо этого Вуд, вздрагивая от каждого особо страстного движения, хаотично гладил Маркуса, слепо тыкался губами куда придется.

Поняв движения Вуда по-своему, Маркус немного отстранился, чтобы одним движением стянуть футболку. Он откинул её куда-то в сторону и запустил руку под вудовскую водолазку. Гормоны кипели в крови, и Маркусу стало казаться, что он может кончить от петтинга, даже не перейдя к чему-то серьезному. Флинту то и дело хотелось тряхнуть Оливера за плечо и спросить, какого черта они делают и что это за безумие такое, которое, как вышло, никто из них не собирался останавливать.

Оливер тут же скользнул ладонями по предплечьям Маркуса, огладил бока, обнаженную спину, дурея от ощущения того, что может себе это позволить. Флинт рано или поздно очнется, как подумал Вуд, и после произошедшего вряд ли подпустит его ближе, чем на пару метров, так что требовалось пользоваться ситуацией, что он и делал. Пока тишину комнаты, в которую до этого момента гармонично вплетались лишь сдавленные стоны, не прорезал звонок вудовского телефона. Они оба застыли, Оливер приподнял бедра, чтобы забраться в карман, и ожидаемо потерся об Маркуса. Он сжал зубы, и, когда нажимал кнопку «ответа», его руки ощутимо дрожали.

— Да?

Пока Оливер говорил по телефону, Флинт замер, уткнувшись лбом ему в плечо и пытаясь выровнять дыхание. Вуда не хотелось выпускать из рук, от его запаха так вело, что сложно было собрать расползающиеся мысли. Маркус даже не пытался разобраться в том, что произошло: все просто сложилось в единую картинку и уже не казалось чем-то противоестественным. Словно Маркус всегда осознавал истинную природу своей тяги к Оливеру, и это нынешнее помешательство стало закономерным. Если бы Вуд оттолкнул его или дал хоть малейший намёк, что ему неприятно происходящее, это, вероятно, отрезвило бы Маркуса, но какое-либо отсутствие вопросов, это беспрекословное подчинение рождало в нем ощущение, что между ними словно возникло нечто негласное, не требующее озвучивания, как будто оба всегда знали, что происходящее сейчас неизбежно так или иначе. Флинт не отрицал, что подобные мысли навеяны эйфорией и возбуждением, но не мог заставить себя сейчас сомневаться, зная, что такой момент все равно наступит, и тогда ему придётся несладко. Оливер сухо закончил разговор и обессиленно откинулся на кровати, не делая попыток отстраниться, и Маркус выжидательно замер, рассеянно поглаживая его по бедру.

Сейчас, когда возбуждение несколько схлынуло, Оливер вновь попытался обдумать все произошедшее. Рука Маркуса на бедре, как и его тёплое дыхание несколько мешали мыслительному процессу, но Вуд был благодарен, что Флинт тут же не отмахнулся от него, как от прокаженного.

— Я хочу, чтобы ты знал, — начал Вуд, прокрутив в голове все с момента получения им судьбоносной смс Флинта. — Я бы ни за что не ушёл, будь у меня возможность остаться.

Он имел в виду то, что бабушка отправила за ним Перси, чтобы отвести домой. А сказать что-то большее Оливер был не в состоянии. Его и без того смущала собственная откровенность. И пока Перси не приехал, а Маркус не отстранился, он позволил себе еще одну слабость. Положив ладони Флинту на плечи, он порывисто обнял его.

Маркус в ответ снова завис в паре сантиметров от губ и, так и не решившись прижаться к ним, нервно усмехнулся.

— Будь у меня возможность, я бы тебя никуда бы не отпустил, — свой собственный голос резал слух, и к концу фразы он почти перешёл на шепот. — Я и представить себе не мог, что ты такой горячий, — отчего-то Маркус не чувствовал сейчас смущения. Он сейчас был готов признаться Вуду в чем угодно. — И как хорошо, что я промахнулся с той смс-кой, — бездумно ляпнул он.

— М-м-м, — Оливер застыл, слепо уставившись в потолок.