В тихом омуте

Как будто иллюстрацией к его словам прогремел громогласный хохот, и кто-то громко закричал:

— Мы мужики, мы будем пить!

Его поддержали такие же пьяные выкрики, а Вуд закатил глаза, надеясь, что выглядит сейчас не как манерный педик.

— То есть, ты планируешь вернуться домой? — потерянно спросил Маркус, прикидывая, успела ли мама спалить, что его нет в комнате. С её излюбленным «Чем ты занимаешься?» надежды почти не было, и Флинту подумалось, что отключать телефон тоже было не самой лучшей идеей. Правда, его тут же озарила более здравая мысль, и Маркус, немного приободрившись, спросил: — Ты же шутишь, да?

— С чего ты взял? Я не большой фанат Гекельберри Финна, хоть и очень уважаю Марка Твена, — Оливер покосился через окно на улицу. — Так что я не готов бежать в поисках бродячей жизни с большим черным парнем, — он улыбнулся Флинту, пытаясь сгладить резкость.

А потом Оливера озарило:

— То есть ты подумал именно так, да?

Маркус выдавил кислую улыбку, а потом резко откинулся на спинку стула и посмотрел на Вуда исподлобья.

— Вообще-то, да, — он раздражённо передернул плечами. — Но это уже не важно. Если меня спалят, надо хотя бы придумать, как отовраться, — он, психуя, едва не порвал купюру, вытащенную из кармана и, бесполезно оглядевшись в поисках официанта, направился к бару. Вернувшись с двумя бокалами пива, он поставил один перед Оливером.

— За предусмотрительных ботаников и тупорылых троллей, — буркнул Маркус и тут же щедро отхлебнул из бокала.

Оливер хмыкнул, но поправлять Флинта не стал. Через пару минут он решил пояснить свое бегство:

— На меня сегодня всем скопом просто набросились. Родители приехали, потому что бабушка проговорилась, что я от рук отбился. Это был худший ужин в моей жизни.

Его желудок тут же недовольно заурчал, и Оливер прижал ладонь к животу.

— Есть хочешь? — тут же беспокойно отозвался Маркус. — Тут бы не советовал, но недалеко есть круглосуточная закусочная. Там вкусные бургеры, — предложил он, но вдруг, весело оглядев Вуда, поинтересовался: — Или ты такое не ешь? — Маркус намеренно не стал спрашивать у Оливера про родителей, судя по себе, что тому вряд ли хочется обсуждать эту тему.

Оливер прислушался к грустному вою своего желудка и признал:

— Кажется, сейчас я ем все.

Он сделал глоток пива и закашлялся от того, что попало не в то горло. Маркус с каким-то умилением посмотрел на него, и Вуд внезапно подумал, что того очевидно радуют совсем не те вещи, что нормальных людей. Стоило Оливеру прийти растрепанным, помятым, подавиться, что-то уронить, как в глазах Флинта появлялась какая-то затаенная нежность и желание защищать.

— Тогда допьем и пойдём, — кивнул Маркус и спустя пару минут молчания всё-таки осторожно спросил: — Ну, ты вообще как? В порядке?

— Да, — Оливер кивнул, раздумывая, стоит ли что-то говорить. — Они говорили о том, что я им внезапно важен, а я рассмеялся, как идиот, и посоветовал им завести еще одного ребенка, потому что первый эксперимент они провалили. А бабушка молчала все это время и делала вид, что ее нет.

— Мощно, — хмыкнул Маркус и поморщился. — Но это хорошо, что все сдвинулось, — он замялся, припоминая слово, и щелкнул пальцами, — с мёртвой точки.

Повисла неловкая пауза, заставляющая Флинта смутиться от своей неуклюжей попытки подбодрить.

— Жизнь чаще всего радует идиотизмом, — заметил Оливер отстранено и провел пальцем по краю бокала. — Ладно, веди меня, корми меня, делай, что хочешь, со мной… Но сначала все же покорми, — он смущенно улыбнулся, пытаясь немного разрядить обстановку.

Но разгоревшийся внутренний бунт уже было не остановить — Флинта охватило непреодолимое желание надраться. Он опрокинул в себя остатки пива из своего бокала, потом, подумав, забрал бокал из рук Оливера и опустошил и его. Посидев пару минут, гипнотизируя дно, Маркус почувствовал, что его повело.

— Пойдем, — удовлетворенно кивнув, скомандовал он и, с шумом отодвинув стул, поднялся. На нетвердых ногах Флинт дошёл до двери и, дождавшись Оливера, открыл её перед ним.

— Прошу, — он сделал шутливый приглашающий жест и, когда Оливер выскользнул на улицу, поспешил следом, чуть не впечатавшись ему в спину.

До закусочной они добирались дольше обещанного Флинтом, потому что тот то и дело творил что-то дурное и пьяное: испугал велосипедиста, чуть ли не кинувшись под колёса, отобрал мяч у компании детей и запустил его куда-то в кусты, чуть не сцепился с компанией таких же неадекватных подростков. Оливер, поначалу воспринимавший происходящее с улыбкой, в итоге напрягся: Маркус вел себя странно, и, конечно, Оливер начал заниматься самокопанием. Причин для обид не находилось. Так, когда они наконец оказались на месте, он уже был склонен видеть причины в том, что Шон игнорировал Флинта, и тот бесится без его внимания.