В тихом омуте

Мысль отдавала бредом и причиняла боль, но Вуд не мог найти более объективных причин. Тогда он все же решился спросить.

— Маркус, — Оливер догнал его, идущего на пару шагов впереди, и схватил за руку, — я сделал что-то не так?

Флинт замер, активно закивал и, потеряв равновесие, пьяно пошатнулся. Судя по его сложному выражению лица, он явно пытался сформулировать свои обвинения, но тут его взгляд упал на вывеску закусочной, и Маркус, забыв все, что хотел сказать, с восторженным воплем «Жрачка!» затащил Оливера внутрь.

Какое-то время он вел себя почти прилично: не отрываясь от еды, лапал Оливера за коленку. Видимо, это не осталось незамеченным.

— Смотри-ка, Фред, какие юные педики, — протянул рыжий долговязый парень, обращаясь к своей точной копии, чем заставил Флинта мгновенно выйти из себя.

— Нахуй пошёл! — заплетающимся языком, но, как он думал, грозно возвестил Флинт.

Оливер тщетно попытался схватить его за руку, чтобы сдержать на месте, а второй рыжий добавил:

— Точно, юные — кровь кипит, воспитание отсутствует. Сколько вам лет, малявки?

Больше он сказать ничего не успел, потому что Маркус ринулся вперед, и Оливер сорвался следом за ним.

— Марк, — почти повис он на нем, — не надо. Ты чего?!

Вот только Флинт уже слишком разбушевался. Он же только и ждал хоть одной самой незначительной провокации, чтобы выпустить пар. Так что он оторвал от себя Вуда и уже в следующую секунду впечатал кулак в одну и рыжих физиономий. Что происходило дальше, Оливер помнил плохо. Кто-то закричал, зовя на помощь, кто-то требовал, чтобы они остановились, Вуд не кричал, не требовал, не планировал драться. Пока его не втянули в самую гущу потасовки.

К счастью, несмотря на то, что Маркуса захлестнули азарт и восторг, это не могло долго продолжаться — рыжие, хоть и были тощими и долговязыми, брали преимуществом в одного. К тому же, хоть у Флинта и был буйный характер, в драки он почти никогда не ввязывался, поэтому удары его были по большей части сильными, но бестолковыми. Близнецы же не просто махали кулаками, а били, явно намереваясь вывести его из строя. Так Маркусу вначале прилетело в висок, потом пару раз в солнечное сплетение, и он позорно скрючился на полу, получая еще и еще, пока наконец это не прекратилось с появлением полиции.

Как их везли в участок, Флинт запомнил, только потому, что Оливер подзуживал над ухом что-то вроде «Нам конец» или«Мы пропали», но сам он пытался сохранять независимый вид, словно от этого ему разом становилось больше шестнадцати. Впрочем, от медицинской помощи он отказываться не стал.

Когда их привезли в участок и заперли в камере для несовершеннолетних, Флинт тут же плюхнулся на скамейку и, откинув голову, прикрыл глаза, морщась от затхлого запаха. Нужно было подумать, что говорить полиции, и Маркус пытался напрячь мозги, но в голове то и дело всплывали мамины причитания про уголовщину и равнодушное поддакивание отчима.

— Эй, ботаник, может, хватит уже мельтешить перед глазами? — мягко попросил Маркус, когда Оливер в очередной раз прошелся по камере. — Меня тошнить начинает.

— Да? — Оливер тут же взвился, словно и ждал того, что Маркус обратиться к нему. — А меня тошнит от того, что я заперт в камере. И что мне придётся звонить кому-то из своих.

Оливер достал телефон, который, к счастью, не конфисковали — то ли халатно отнеслись к своим обязанностям, то ли уверенность Вуда в обыске была ошибочна.

— Возьми трубку, — взмолился он, не глядя на Маркуса, но через пару минут разочарованно сбросил вызов. — Перси не отвечает, — Оливер напряженно повел плечами и, словно боясь передумать, выбрал в телефонной книге номер отца.

— Оливер? — в тишине камеры его было слышно не только Вуду, но и Маркусу.

Оливер сглотнул.

— Вытащи нас, — попросил он. — Я в полиции.

Он нервно прикусил губу, ожидая пока до Даррена дойдёт эта новость.

— Ты… Что?! — воскликнул он, но тут же взял себя в руки и сообщил: — Я уже выхожу. Куда мне ехать?

На той стороне что-то громыхнуло, и Даррен выругался в трубку. Оливер зажмурился и сжал телефон до боли, продолжая держать его у уха.

Пока Вуд говорил по телефону, Маркус мысленно попрощался со всеми благами своей жизни: от старенького мотоцикла до популярности в школе. Было обидно, и Флинт невольно винил Оливера в своём безрассудстве. Из-за него Маркусу сорвало крышу. Подумать только, он и правда поверил, что они сбегут. Как последний кретин рискнул всем и теперь на грани провала. Маркус чувствовал себя обманутым. Словно он протянул руку жизни, а она смачно в неё плюнула.

Когда Вуд закончил говорить и нервно вытер ладони о брюки, Маркус нехотя встретился с ним взглядом. Виноватым чувствовать себя не хотелось, но именно так он ощущал себя, когда смотрел на бледного до синевы Оливера.