В тихом омуте

Остальных членов команды, как думалось Оливеру, вообще не волновало, где носит Флинта, когда он вдруг решал прогулять школу. В конце концов, делал он это регулярно. На ум приходил только Кребб, но Вуд не стал озвучивать свою догадку Маркусу, решив, что тот сгоряча и накостылять может, не разобравшись, верно ли это предположение.

— Убью этого мудака, — подтвердил его опасения Флинт, продолжая гипнотизировать экран телефона взглядом. Он представить себе не мог, кто из команды мог сделать такое, особенно если учитывать тот факт, что тренировки сегодня на самом деле не было. И ведь этот кто-то явно хотел лишь припугнуть, а не идти на открытую конфронтацию с Маркусом, иначе не стал бы скрывать имя и действовать осторожно. Новый неприятель словно прощупывал почву, не обличая Флинта настолько, чтобы тому было не отовраться, но давая понять, что в следующий раз мама может узнать и о том, что его не было в школе.

— Ладно, мне, видимо, пора сваливать, — нехотя сообщил Маркус и потянулся за футболкой. Надел её и хмуро посмотрел на Оливера, словно это он был виноват в том, что Флинту совсем не хотелось уходить. Впрочем, так и было.

— Я думал, мы трахнемся, и станет чуть проще, — признался Маркус, обуваясь. — Но теперь я в полной мере знаю, от чего отказываюсь, и это не самое приятное ощущение, — он пожал плечами и натянул на себя куртку, нарочито медленно, оттягивая момент, когда надо будет закрыть за собой дверь.

Оливер с трудом подавил смешок на эту фразу, но Маркус выглядел таким смурным, что он предпочел сохранить выражение лица серьезным.

— «У тебя есть враги? Хорошо. Значит, в своей жизни ты что-то когда-то отстаивал», — протянул Оливер, и когда Маркус непонимающе посмотрел на него, он пояснил. — Уинстон Черчилль. Я использую эту фразу для медитации, когда вокруг выявляется еще какой-нибудь мудак. Для самоуспокоения.

Флинт ошарашенно кивнул, решив оставить это без комментария, и Оливер наконец встал с кровати.

— Чувствую себя так, словно выпроваживаю любовника, — пошутил он, — или мужа на работу отправляю. Был бы галстук, я бы поправил для полного соответствия.

— Второй вариант мне нравится больше, — довольно улыбнулся Маркус, ухватив Вуда за пояс халата и потянув на себя.

Он поцеловал Оливера горячо и страстно, так, словно обещался вернуться через минуту, чтобы снова уложить его на диван. Хотелось все делать правильно, казаться самостоятельным, крутым и сильным, чувствовать себя свободным и взрослым, но приходилось прогибаться под обстоятельства, напоминать себе о благодарности к родителям и делать все, лишь бы они ничего не узнали.

— Теперь ты всецело мой, — выдохнул Маркус Вуду в губы и предупреждающе укусил за нижнюю губу. — И я не хочу никого даже близко видеть рядом. Особенно Кребба. Так что не стоит подпускать его к себе. Иначе убью его, падлу. Он чуть ли слюни на твое плечо не ронял, — вспомнив, возмутился Флинт и снова разозлился, припоминая уведенную с утра картину. Казалось, это было так давно.

— У него в любом случае нет шансов, — улыбнулся Оливер примирительно. Кребб его сейчас вовсе не напрягал, словно это даже его не касалось. — А теперь иди, пока на твои поиски собак не снарядили. И не забудь мне позвонить или отписаться, как все прошло.

Быстро поцеловав Маркуса напоследок еще раз, Оливер все-таки застыл в дверях и стоял там, пока лифт, судя по звуку, не остановился на первом этаже, а его ноги не начали замерзать. Потерев ступню о лодыжку, он поспешил вернуться в комнату. Вообще-то ему тоже пора было возвращаться домой, но Вуду не хотелось делать это прямо сейчас. Надо же, сам того не зная, его отец умудрился влезть в его первый сексуальный опыт. И вместо того, чтобы переживать на тему, был ли он достаточно хорош, Оливер загонялся на тему отношений Даррена с каким-то мистическим мужиком. Словно почувствовав, что сейчас думают о нем, отец поспешил напомнить о себе. Оливер смерил недовольным взглядом звонящий телефон и, выждав для верности минуту, все-таки поднял трубку.

— Да, — внезапно Оливер понадеялся, что хотя бы его родителям не спешили донести о его прогуле. И мысль эта показалась бы странной, если бы он обратил на нее чуть больше внимания: в погоне за самостоятельностью, Вуду стоило бы забить на мнение родителей относительно посещаемости им уроков, но внезапно он боялся разочаровать отца.

— Оливер, — отец говорил мягко, но Оливер все равно почувствовал его раздражение, — ты скоро? Я жду уже двадцать минут. Мне кажется, из школы вышли уже все, включая уборщиц и директора.

И только сейчас Оливер вспомнил, что отец не только отпустил Перси, он пообещал лично забрать его из школы. Как теперь выкрутиться, Вуд не знал. До школы добираться было больше получаса, так что этот вариант отпал сразу. Признаваться отцу, что весь день провел в новоприобретенной квартире? Это хоть и было честно, отдавало безответственностью и ребячеством, так что Оливер мгновенно рассудил, что отмазка может сработать дважды.