Фандом: Гарри Поттер. Это школьная история о ботанике и плохом парне, приправленная любовными интригами, интернет-знакомствами, ночными смс-переписками, глупостями, сексом, проблемой отцов и детей и, конечно же, всепоглощающей безнадежной подростковой влюбленностью.
Добавить в моё избранное
397 мин, 49 сек 20281
Больше ничего они обсудить не успели. Даррен свернул к дому, и Оливер сразу посерьезнел. Он, вытянув шею, попытался сначала посмотреть в зеркало заднего вида, потом поняв, что это крайне неудобно, повернулся к боковому. Заценив еще раз засос на шее, Оливер мысленно наградил Флинта парой-тройкой эмоциональных эпитетов. Он поднял воротник рубашки, но тот норовил вернуться на место. Спустя десяток попыток Оливер начал нервничать. Даррен, припарковав машину, с интересом наблюдал за ним, пока не решил сжалиться.
— Я зайду первым, ты — сразу за мной. Попробую отвлечь ее, пока ты поднимешься в свою комнату.
Оливер кивнул, сдаваясь, и не произнес ни слова. Добавить к этому было нечего.
Уже оказавшись в комнате, Вуд первым делом достал телефон и написал сообщение Маркусу:
«Отец требует капельку твоей венозной крови и показательную казнь за засос на моей шее».
Он специально выбрал такую формулировку, зная, что Маркус разнервничается, а Оливер не собирался облегчать ему жизнь. В конце концов, свои собственнические замашки можно было сделать и чуть менее собственническими. Что, например, мешало оставить засос на менее заметном месте?
— Ты никогда меня не слушаешь! — проорал Маркус и резко отшвырнул от себя тарелку с едой. Та с грохотом прокатилась по столу, упала на пол и разбилась. Это немного остудило пыл Флинта, и он, шумно засопев, уткнулся взглядом в кружку.
— Разбилась, — потерянно сообщила мама, подбирая осколки.
— Не лезь руками, — рыкнул Маркус, порывисто поднимаясь со стула. Он достал метелку и, отсранив мать, стал убирать сам. Та, переминаясь с ноги на ногу, причитала рядом:
— Я тебя слушаю, сынок, слушаю. Ты же знаешь, как я тебя люблю. И переживаю за тебя. Я не хочу, чтобы ты пошел по стопам твоего отца. Я просто забочусь о тебе. Разве это так ужасно?
Маркус рыкнул, борясь с желанием снова что-нибудь разломать. С матерью всегда было сложно разговаривать по существу, а против ее слез у него не было оружия.
— Но ты душишь меня своей заботой, мама, — максимально мягко отозвался он. — Когда ты уже начнешь доверять мне? Чтобы без этого вечного контроля и обыска моих вещей.
Одри явно ужаснулась такой перспективе. Она поджала губы и тихо всхлипнула.
— Ты еще слишком юн, чтобы принимать правильные решения, — категорично заметила она, а Маркус шумно вздохнул. Кажется, ему тоже стоило всерьез задуматься об эмансипации.
— Ты и так контролируешь каждый мой шаг! Неужели необходимо совать свой нос везде и всюду?! — снова сорвался на крик он и сжал пальцы в кулаки.
— Нет ничего страшного, что я взяла твой телефон, Маркус. Я просто хотела узнать, не ввязался ли ты в какие-то неприятности! — почти взвизгнула она в ответ, обвинительно ткнув пальцем ему в грудь.
Маркус еще раз с облегчением подумал о том, что успел вырвать телефон из ее рук прежде, чем мама успела добраться до чего-то существенного, вроде последнего сообщения Оливера.
— Я не хочу с тобой больше разговаривать, — заявил Маркус, зло прищурившись, и решительно направился в свою комнату.
Он упал на кровать и уставился в потолок. Жизнь дома становилась все невыносимее.
«Твой отец может присоединиться к моей матери, если к тому моменту я еще буду дышать», — настрочил Маркус в ответ.
Оливер мимолетно почувствовал нечто, напоминающее стыд, но, впрочем, он тут же рассудил, что не мог знать, какая напряженная обстановка у Флинта дома (по сравнению с уже привычной для того, конечно).
«Ты обязан выжить, — написал он, пытаясь вновь перевести все в шутку. — Кто же будет отгонять от меня Кребба и учить плохому?»
Внезапно, с учетом последних событий, его собственные проблемы дома показались надуманными. Подумать только, Оливера возмущало отсутствие внимания, когда кому-то оно доставалось в таких количествах, что впору в петлю лезть. Вуд представил себе бабушку, не останавливающуюся на вечерних нотациях, а ходящую за ним по пятам с расспросами, и его передернуло.
«Если я могу как-то помочь, только дай знать, — отправил он. — Может, твою мать успокоит, если я нарисуюсь на пороге с учебниками и печатью раздумий на лице? Кажется, она мне доверяет».
«Все могло измениться, прочитай она таки твою смс-ку», — ответил Маркус и, воодушевившись предложением Оливера, приписал:
«Было бы неплохо, если бы ты пришёл. Точнее, охуеть как хорошо».
За дверью послышались шаги, а потом все стихло. Маркусу казалось, что он видит, как мама прижалась ухом к двери, прислушиваясь к тому, что он делает, и он нарочно притих. Когда она отошла, Флинт отправил следом: «И чем раньше, тем лучше».
Оливер тут же подскочил и засобирался. Он надел водолазку и критично оглядел себя в зеркале — следы разврата оказались надежно скрыты, так что можно было не беспокоиться.
— Я зайду первым, ты — сразу за мной. Попробую отвлечь ее, пока ты поднимешься в свою комнату.
Оливер кивнул, сдаваясь, и не произнес ни слова. Добавить к этому было нечего.
Уже оказавшись в комнате, Вуд первым делом достал телефон и написал сообщение Маркусу:
«Отец требует капельку твоей венозной крови и показательную казнь за засос на моей шее».
Он специально выбрал такую формулировку, зная, что Маркус разнервничается, а Оливер не собирался облегчать ему жизнь. В конце концов, свои собственнические замашки можно было сделать и чуть менее собственническими. Что, например, мешало оставить засос на менее заметном месте?
— Ты никогда меня не слушаешь! — проорал Маркус и резко отшвырнул от себя тарелку с едой. Та с грохотом прокатилась по столу, упала на пол и разбилась. Это немного остудило пыл Флинта, и он, шумно засопев, уткнулся взглядом в кружку.
— Разбилась, — потерянно сообщила мама, подбирая осколки.
— Не лезь руками, — рыкнул Маркус, порывисто поднимаясь со стула. Он достал метелку и, отсранив мать, стал убирать сам. Та, переминаясь с ноги на ногу, причитала рядом:
— Я тебя слушаю, сынок, слушаю. Ты же знаешь, как я тебя люблю. И переживаю за тебя. Я не хочу, чтобы ты пошел по стопам твоего отца. Я просто забочусь о тебе. Разве это так ужасно?
Маркус рыкнул, борясь с желанием снова что-нибудь разломать. С матерью всегда было сложно разговаривать по существу, а против ее слез у него не было оружия.
— Но ты душишь меня своей заботой, мама, — максимально мягко отозвался он. — Когда ты уже начнешь доверять мне? Чтобы без этого вечного контроля и обыска моих вещей.
Одри явно ужаснулась такой перспективе. Она поджала губы и тихо всхлипнула.
— Ты еще слишком юн, чтобы принимать правильные решения, — категорично заметила она, а Маркус шумно вздохнул. Кажется, ему тоже стоило всерьез задуматься об эмансипации.
— Ты и так контролируешь каждый мой шаг! Неужели необходимо совать свой нос везде и всюду?! — снова сорвался на крик он и сжал пальцы в кулаки.
— Нет ничего страшного, что я взяла твой телефон, Маркус. Я просто хотела узнать, не ввязался ли ты в какие-то неприятности! — почти взвизгнула она в ответ, обвинительно ткнув пальцем ему в грудь.
Маркус еще раз с облегчением подумал о том, что успел вырвать телефон из ее рук прежде, чем мама успела добраться до чего-то существенного, вроде последнего сообщения Оливера.
— Я не хочу с тобой больше разговаривать, — заявил Маркус, зло прищурившись, и решительно направился в свою комнату.
Он упал на кровать и уставился в потолок. Жизнь дома становилась все невыносимее.
«Твой отец может присоединиться к моей матери, если к тому моменту я еще буду дышать», — настрочил Маркус в ответ.
Оливер мимолетно почувствовал нечто, напоминающее стыд, но, впрочем, он тут же рассудил, что не мог знать, какая напряженная обстановка у Флинта дома (по сравнению с уже привычной для того, конечно).
«Ты обязан выжить, — написал он, пытаясь вновь перевести все в шутку. — Кто же будет отгонять от меня Кребба и учить плохому?»
Внезапно, с учетом последних событий, его собственные проблемы дома показались надуманными. Подумать только, Оливера возмущало отсутствие внимания, когда кому-то оно доставалось в таких количествах, что впору в петлю лезть. Вуд представил себе бабушку, не останавливающуюся на вечерних нотациях, а ходящую за ним по пятам с расспросами, и его передернуло.
«Если я могу как-то помочь, только дай знать, — отправил он. — Может, твою мать успокоит, если я нарисуюсь на пороге с учебниками и печатью раздумий на лице? Кажется, она мне доверяет».
«Все могло измениться, прочитай она таки твою смс-ку», — ответил Маркус и, воодушевившись предложением Оливера, приписал:
«Было бы неплохо, если бы ты пришёл. Точнее, охуеть как хорошо».
За дверью послышались шаги, а потом все стихло. Маркусу казалось, что он видит, как мама прижалась ухом к двери, прислушиваясь к тому, что он делает, и он нарочно притих. Когда она отошла, Флинт отправил следом: «И чем раньше, тем лучше».
Оливер тут же подскочил и засобирался. Он надел водолазку и критично оглядел себя в зеркале — следы разврата оказались надежно скрыты, так что можно было не беспокоиться.
Страница 66 из 111
