В тихом омуте

— Ей просто надо говорить, что она хочет услышать, — отмахнулся он и вдруг почувствовал неловкость. Чтобы ненароком не ляпнуть что-нибудь не то, Оливер оглянулся, надеясь зацепиться за что-то интересное взглядом, чтобы поддержать беседу.

Маркус продолжал пялиться на него с немым вопросом на лице, и Оливер шепнул:

— Что?

— Покажи, — попросил Флинт, и, хотя просьба его звучала довольно размыто, Оливер сразу понял, о чем он.

Вуд потянул ворот водолазки, которая по ощущениям тут же сдавила шею. Судорожный выдох Маркуса заставил Оливера улыбнуться.

— Падение нравов в библиотеке, — прокомментировал он.

— Прости, — Маркус погладил пальцами след и самодовольно улыбнулся. — Хотя мне нравится, как это выглядит, — сообщил он горячо Вуду в ухо, потом отстранился и прислушался. Убедившись, что все тихо, он спросил:

— Так что сказал отец?

Оливер неопределенно пожал плечами:

— Возможно, я чуть перегнул палку с сарказмом, но зато вовремя перевёл тему на него. Правда, он все равно догадался, что я был с тобой.

Оливер ещё не определился, как ему относиться к признанию Даррена, поэтому Маркусу об этом говорить не стал. В конце концов, это тайна была не его вовсе, хоть Флинт и оказался первым, кто высказал правильное предположение.

Маркус неопределенно хмыкнул.

— И что, никаких нотаций и требований, что больше никогда? — Оливер пожал плечами, а Маркус восхищенно присвистнул.

— Если моя мама узнает, что я — гей, она меня по врачам затаскает, — с нескрываемым сожалением сказал Флинт, забираясь с ногами на кровать.

— Расслабься, если бы на месте отца была бабушка, она бы на мою голову вызвала священника, чтобы изгнать бесов. А папочка, очевидно, и сам не безгрешен.

Оливер сказал это, замялся на пару мгновений, покосившись на запертую дверь, и присоединился к Маркусу. Тот сразу обхватил его руками, и они замерли, прислушиваясь. Это добавляло ситуации определённой волнительности, но почувствовать возбуждение в то же время казалось фактически нереальным, так что Оливер лишь довольно вздохнул, когда понял, что их уединение не собираются нарушать.

— Я, кстати, вычислил того урода, что меня сдал, — поделился Маркус. — Это Кребб, — он прищурился, прокручивая в голове полюбившийся сюжет о башке Винсента, слетающей с шеи, и море крови. — Он просил твой номер телефона.

— А ты что? — осторожно поинтересовался Вуд.

— А я идиот! — воскликнул Маркус. — Надо было сразу ему зубы выбить, чтобы не тянуло спизднуть лишнего, — он мстительно улыбнулся.

— И как бы ты объяснил такую реакцию на эту невинную просьбу? — справедливо заметил Оливер. — Вряд ли станет проще, если поползут какие-то слухи.

Он вздохнул, на мгновение представив, во что превратилось бы их пребывание в школе в подобном случае. Однозначно требовалось быть аккуратными, но в то же самое время Оливера не могли не воодушевлять собственнические замашки Флинта.

— Ну, тут ты прав. Надо думать головой, — нехотя заметил Маркус. — Хотя когда дело касается тебя, мне сложно рассуждать трезво. Увидел его рядом с тобой, и красная пелена перед глазами, — он, потянув Вуда за собой, откинулся на спину и запустил руки под водолазку. Оливер ощутимо напрягся, бросив короткий взгляд на дверь, но сопротивляться не стал и вытянулся сверху, утыкаясь носом Флинту в шею. Так они лежали какое-то время, пока возбуждение Маркуса не стало слишком явным. Он опрокинул Оливера на спину и прижался губами через ткань к соску. Вуд задохнулся и возмущённо пихнул Маркуса.

— Не думаю, что твоя мама оставит без внимания мои стоны, — шикнул он, а Флинт, оторвавшись от своего занятия и хитро глянув на Вуда, предложил:

— А ты говори что-нибудь умное. Желательно погромче. Глядишь, она ничего не заподозрит.

Оливер затрясся от беззвучного смеха, представив себе эту картину.

— То есть, это должно выглядеть как-то так, — он задумался, а потом провокационно усмехнулся и театрально проговорил: — В этой книге рассматриваются действительно сложные и крайне важные проблемы, актуальные на сегодняшний день. Такие важные, что… — Оливер прижался губами к уху Маркуса и еле слышно простонал.

— Полагаю, для каждого человека, вращающего в социуме, будет полезно зна-а-ать, — продолжил он, намеренно протянув последнее слово для пущей сексуальности, но потом все же не выдержал и рассмеялся, придав ладонь ко рту, чтобы его не было слышно.

— Ты переигрываешь, — фыркнул Маркус. Ему наоборот, стало не до смеха. Вуд своими театральными вздохами лишь сильнее раздразнил его. Оглянувшись в поисках тетради, что принёс Оливер, Маркус сунул её Вуду в руки и приказал:

— Читай.

Сам он планировал заняться кое-чем поинтереснее: соскользнул ниже и, зубами отодвинув край водолазки, провёл языком по оголившейся коже.

Вуду испуганно ойкнул.