В тихом омуте

— Ты чего? — громким шепотом спросил он и дернулся, чтобы уйти от прикосновений, но при взгляде на Маркуса и от мысли, что может последовать дальше, распластался по кровати, послушно сжимая тетрадь в руках.

— Читай, — повторил Маркус, и Оливер кивнул. Сконцентрироваться на чтении сейчас было крайне сложно, так что этот приказ отдавал, по мнению Вуда, каким-то эротическим садизмом.

— … накладываются психологические проблемы подрастающего ребенка, — отчего-то начал он прямо с середины строки, — девочки, которая понимает, что мир вокруг не столь благополучен, как ей представлялось раннее.

Маркус — вот засранец — согласно угукнул и снова прижался губами к животу Оливера. Тот зашипел и потерял, где читал.

— На этот сюжет накладываются психологические проблемы, — снова начал он, потом запнулся, понимая, что произносил это буквально мгновение назад и тут же перепрыгнул через строчку. — Соседи и друзья не укладываются в привычные схемы…

— Позы, — спошлил Флинт и растянул губы в довольной улыбке, оторвавшись от своего занятия и уставившись на покрасневшее лицо Вуда. Тот с порицанием посмотрел на него и поправил:

— Схемы, навязываемые южным обществом, — Маркус закатил глаза и резко потянул штаны Оливера вниз. Тот приподнял бедра и приблизил тетрадь к лицу, скрываясь за ней. — Ей приходится узнать, что такое компромисс.

Маркус в это время прикусил выступающую косточку, и Оливер чуть не подскочил на кровати, чтобы потом зачастить:

— Также для нее становится открытием, что Рэдли, их сосед, которого они в своих играх изображали злобным уродом, добрейший человек с искалеченной, — Оливер всхлипнул и последнее слово произнес совсем уж невнятно, — судьбой.

Сама ситуация очень сильно заводила Маркуса. Происходящее было запретным и тайным, и Флинту хотелось усилить это ощущение и насладиться томящим щекочущим чувством. Он не стал долго возиться и, убедившись, что Оливер возбуждён, быстро насадился на член, заставляя Вуда прерывисто вздохнуть и скомкать пальцами одеяло. Голос у Оливера задрожал слишком явно, но Флинт не мог попросить его остановиться — так горячо это было. Он вылизал член по всей длине, взял глубоко, до самого горла, а потом, почти выпустив изо рта, пососал головку.

Тут за дверью послышался шорох и легкий стук, какой обычно бывает, если человек не уверен, что попал по адресу. Что удивительно, миссис Флинт не попыталась открыть дверь.

— Мальчики, вам принести чаю? — задала она свой неизменный вопрос.

Оливер закусил губу, пытаясь сдержать стон, Маркус тоже замер, и, поняв, что тот отзываться не собирается, Вуд ответил, стараясь говорить так, чтобы не было заметно, что его голос дрожит:

— Нет, спасибо.

Маркус намекающе похлопал по тетради, и Оливер, спохватившись, снова начал чтение. Шуршание за дверью прекратилось, хлопнула дверь маминой комнаты, Маркус продолжал вылизывать Вуда. Сосал Флинт так же, как и делал все остальное, резко, чуть грубо, но с каким-то своим шармом, и, хотя такое слово абсолютно не подходило Маркусу, Оливеру нравился этот некий образный оксюморон.

От появления матери Флинта под дверью Оливер слишком напрягся, поэтому, хоть оргазм и накатывал, окончательно расслабиться и кончить у него получилось не сразу, хотя от самой картины и от понимания того, что Флинт вытворяет, возбуждение стало почти болезненным. Наконец Вуд почувствовал, как его знакомо скрутило, и, чуть ли не оттолкнув Маркуса, отвернулся и сжал ладонь на собственном члене. Оливер был так напряжен, что ему казалось, вот-вот и сосуды в голове полопаются. Он прижал кулак ко рту, чтобы сдержать звук, и наконец кончил. Тетрадь, отброшенная в порыве, помятая и уже не нужная оказалась на полу, а Оливер почувствовал, что должен что-то сказать. В голову ничего не шло.

— Чёрт, — прошелестел он, — иди сюда.

Маркус, за это время нашедший в тумбочке салфетки, сунул их Вуду и послушно вытянулся рядом. Оливер быстро привел себя в порядок, после чего дёрнул Флинта на себя, и ещё пару бесконечных минут они целовались, забыв обо всем, пока дверь вдруг не дернулась. Они застыли, ожидая возмущенного крика матери, но кто-то за дверью хмыкнул и без всяких вопросов отошёл.

— Отчим, — шепнул Маркус.

Он вскочил, поправил одеяло, пригладил Вуду волосы и снова вручил мятую тетрадь, а потом быстро повернул ключ, открывая дверь. Как раз вовремя: едва он успел раскидать по кровати учебники и сесть на противоположную от Оливера сторону, дверь резко распахнулась.

Одри ворвалась в комнату подобно урагану. Оливер понимал, что это речевой штамп, но трудно было подобрать более близкое словосочетание к ее появлению: резко распахнулась дверь, грохнув о стену, следом в комнату ворвалась миссис Флинт… И потрясенно замерла прямо посреди комнаты, с подозрением глядя то на Маркуса, то на самого Оливера.

— Простите?