В тихом омуте

Близкое самому Маркусу. Он сам никогда не знал своего родного отца, а с отчимом и вовсе никогда не был близок. Тот словно с самого начала разочаровался в своем приемыше, что даже не считал нужным тратить время на его воспитание.

— Знаешь, это бы все объяснило, — Оливер широко улыбнулся, пытаясь скрыть, как ему неприятна эта тема, но не решаясь и здесь прервать Маркуса, — но нет. Биологически они мои родители. Только вижу я их где-то раз в месяц. А в остальное время меня воспитывает бабушка. Причем, именно, что пытается воспитывать.

Оливер отмахнулся от этого.

— Быть может, я неблагодарный, но мне было бы легче, если бы я был приемным, — признался он. — Тогда, как все кинутые дети, я мог хотя бы мечтать о том, что где-то есть любящие меня родители, которым не наплевать. Но в любом случае это неважно, — резко спохватился он. — Я уже достаточно взрослый, чтобы нормально переносить все это.

— Ну, знаешь, не все приемные мечтают о чем-то подобном. Я, например, не мечтаю, что мой настоящий папаша когда-нибудь объявиться, — резко заметил Маркус, передернув плечами. — Разве что только для того, чтобы набить ему морду. А отчиму на меня тоже насрать, я для него словно и не существую, — зло выплюнул он, глянул прямо в камеру и извиняющеся улыбнулся. — Так что с уверенностью могу сказать, что абсолютно тебя понимаю. Хотя вряд ли тебе от этого легче станет.

— Маркус, чем ты занимаешься? — любимый мамин вопрос, и он как всегда оказался слишком не вовремя. Флинт застыл и почувствовал, как ладони снова вспотели.

Оливер понимающе замолчал, чтобы не переводить ситуацию в еще более неловкую.

— Ты с кем-то разговариваешь, да? Я слышала голоса, — добавила она, и Оливер скривился. Зачем тогда было влазить с этим вопросом, если ты и так слышала, что тут кто-то беседует.

— Эм, здравствуйте, — произнес он, поскольку Флинт продолжал молчать, а Вуд почему-то начал чувствовать за него неловкость. — Я — одноклассник Маркуса. Мы обсуждаем с ним проект по химии, — соврал он. — Извините, если мы говорили слишком громко.

Этот ответ вполне удовлетворил миссис Флинт, просунувшую голову в комнату, и она, вероятно, хотела спросить что-то еще, но Маркус подлетел к двери и почти выпихнул ее.

— Уйди, — ядовито шикнул он, и та, послушавшись, удалилась.

Дождавшись, пока шаги стихнут, Маркус вернулся к компьютеру и выдавил, чувствуя острое желание оправдаться и стыдливость, от того, что его — взрослого и самостоятельного, каким ему хотелось казаться перед Шоном, контролирует мама:

— Она немного чокнутая, — он неуклюже развел руками. — И да, теперь ты знаешь обо мне абсолютно все. Включая мое настоящее имя. Тебе не кажется это немного несправедливым?

— Неа, — весело возразил Оливер, — не кажется. В каждых отношениях должна быть тайна, и я ее обеспечиваю.

Он осекся, когда понял, что сказал, и понадеялся, что Маркус не обратит внимания на то, что он фактически считает их парой.

— А твоя мама показалась мне милой, — отмахнулся Оливер. — Во всяком случае, не казалось, что она зашла к тебе, чтобы к чему-нибудь придраться. Итак, будем учить химию?

Вуд резко перевел тему, и прикрыл рот ладонью, пытаясь не рассмеяться. Маркус опешил, и выглядел он при этом настолько комично, что сложно было сдержаться.

— Судя по твоему лицу, химию ты не очень любишь, — резюмировал Вуд.

Это не было секретом для Оливера, который знал, что у Маркуса определенные проблемы с точными науками. Но в тоже время тот был хорош на уроках английской литературы. Не так безупречно подкован, как сам Вуд, но достаточно для того, чтобы увидеть скрытые значения в тексте и не изображать из себя идиота, подобно большинству в классе.

— Не очень, — подтвердил Маркус. — Но у меня твердая «С», что я, считаю, очень неплохо для такого дряного предмета. К тому же, у меня совершенно тупые соседки по парте, с которыми мне приходится делать лабораторные. Они убивают мои последние потуги хоть в чем-то разобраться, — признаваться в этом было легко, возможно потому, что Маркус не относился с должным благоговением к урокам и вообще был уверен, что оценки в жизни роли играют мало. Гораздо полезнее было быть успешным, тогда тебе все дороги открыты. — Вот, черт, повезло же связаться с ботаником! — воскликнул он, впрочем, не подразумевая под этим ничего предосудительного, и нахально ухмыльнулся.

Оливер закатил глаза на это, но, как ни странно, именно в таком контексте и таким тоном слово «ботаник» в его адрес впервые не казалось обидным.

— Я просто учиться люблю, — признался вдруг Вуд. — Это почти единственное, что у меня хорошо получается, так что… — он оглушительно зевнул прямо на середине предложения и смущенно поморщился. — Извини, я все-таки немного не рассчитал свои возможности и сейчас засыпаю прямо на ходу. Главное, не подумай, что от скуки.